суббота, 14 июля 2018 г.

среда, 30 мая 2018 г.

)))




пятница, 25 мая 2018 г.

Наполеон - Бертранд

воскресенье, 1 апреля 2018 г.

М.М.ЖВАНЕЦКИЙ: Ты думай, а мысль придёт

"Ты думай, а мысль придёт. Или женщина. Они вместе не приходят. Или мысль, или женщина, но

Subject: Миша!!! Мы всё это слышали, но это можно слушать и читать бесконечноэто


                                           Миша 
Фото Berta Derchansky.


6 марта 1934 г. в Одессе родился самый романтичный философ и самый актуальный сатирик, самый поэтичный прозаик и самый большой специалист по женщинам, кошкам, кулинарии, евреям и всем самым актуальным темам, большой писатель малых произведений - Михаил ЖВАНЕЦКИЙ! Народный артист Украины (1999). Народный артист Российской Федерации (2012). Президент Всемирного клуба одесситов (с 1990 г.).
Несравненный Резо Габриадзе однажды произнёс тост: "Выпьем за нацию, которая дала миру двух таких великих людей: Христа и Жванецкого"!
А мне как-то Михаил Михайлович сказал: "Иван, какая у Вас симпатичная семья!" Спустя некоторое время спросил: "Откуда в Вас это (юмор/ум/доброта)"? Я ответил: "Михаил Михайлович, у Вас это (по Вашим словам) от Чехова и Сэленджера, а у меня - от Чехова и Жванецкого"))
"Жизнь - это когда ты поднялся, опустился, и живёшь дальше, имея в запасе эту высоту".
"В России нужно жить быстро! Чтобы успеть до прихода милиционера, революционера и врача".
"Красивая женщина так же редка, как умный мужчина, - нужны списки, вольеры, может быть, даже искусственное разведение".
"Ты думай, а мысль придёт. Или женщина. Они вместе не приходят. Или мысль, или женщина, но что-то придёт, главное - думай!"
"Что наша жизнь? Свет в конце тоннеля есть. Свет есть. Только тоннель, с@ка, не кончается".
"Я бесконечно уважаю чудовищный выбор моего народа".
"С женщиной можно делать всё, что угодно, только ей нужно постоянно объяснять, что же мы в данный момент делаем".
"Правительство нам обещает-обещает, обещает-обещает, а нам всё мало!"
"Хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно".
"Прошла молодость, одна за другой отступили женщины. Одна за другой наступили болезни..."
"Почему у разных поколений в нашей стране одинаковые перспективы. У всех есть уверенность в будущем. Что оно не очень приятное".
"У нас чего только может не быть. У нас всего может не быть. У нас чего только не захочешь, того может и не быть".
"Всякий раз, когда я вспоминаю о том, что Господь справедлив, я дрожу за свою страну".
"Михалыч, я не еврей, просто на душе тяжело".
"Сколько у государства не воруй - всё равно своего не вернёшь!"
"Мужчине нужна женщина внимательная. Не посторонняя,что дома ждёт. А внимательная, которая бы произнесла: "Вот это место повтори мне, Игорёк".
"Счастливым можно быть только в личной жизни. Там счастье настоящее!"
"Я тебя настолько изучил. Я один знаю, что поцеловать,чтобы ты замолчала, и на что нажать, чтобы ты начала говорить".
"В какое время живём? Не в наше".
"Народ и власть с одинаковым презрением относятся к экономике".
"В нашей стране надо знать где чёрный вход и запасной выход".
"Все друзья хотят меня женить - ну люди не выносят, когда другим хорошо".
"Бездарность я могу принять только по просьбе правящей партии".
"В России не говорят "это незаконно", а говорят "это опасно".
"Коммунистическая партия учит нас: не воруй по-маленькому".
"Патриотизм — это чёткое, ясное, хорошо аргументированное объяснение того, что мы должны жить хуже других".
"В тюрьме сейчас много умных людей, и с ними надо советоваться".
"Собака молчаливая гораздо страшнее. Как молчаливая жена. Не договоришься, лучше скандал".
"В нашей стране прорицателем быть несложно - предсказывай плохое и ты не ошибёшься".
"Это Россия - страна неограниченных возможностей и невозможных ограничений".
"Сынок, имей совесть! И делай, что хочешь".
"Если ты стырил диссертацию - не строй мост, сволочь! Иди в политику".
"Раньше думал - женщины...Теперь - ни дня без строки".
"Учёный из Калуги изобрёл. Но не осуществил. Ну, потому что Калуга вокруг".
"Да мы в американских выборах участвуем больше, чем в российских. Мы же выбирали Обаму всей страной".
"Как сказал мне один гаишник: "Вообще-то я не люблю евреев, но вы - такое исключение, вы - такое исключение".
"Президенту нужно перестать собирать силовиков, а собрать мозговиков".
"Алкоголь в малых дозах безвреден в любых количествах".
"Красивая женщина – достояние нации. Их списки и телефоны хранятся в специальных отделах ЦРУ, КГБ, Моссад... Красивая женщина разъединяет мужчин и сплачивает женщин. Она творит историю и меняет ход войны. У неё нет хозяина, но есть поклонники...
– А что делать некрасивым? Повеситься? – спросила меня какая-то студентка и посмотрела с такой ненавистью, что мы не расстаёмся до сих пор".
"Ребята, если уж мы по горло в дерьме, возьмёмся за руки".
"Раньше мы боролись за социализм с человеческим лицом. Сейчас боремся за капитализм с человеческим лицом. Нам всё время не хватает человеческого лица".
"Любимая фраза в фильмах про КГБ:
- Почему сразу не пришли к нам?
Кто-то пришёл сразу. До сих пор не вышел".
"Кого-то слушают. 
А к кому-то прислушиваются".
"Я хочу, чтобы это нравилось людям. 
И ещё одной женщине".
"Как мне написали друзья-космонавты: "Миша, не плыви против течения. Не плыви по течению. Плыви туда, куда тебе надо".
"Переспать может каждый, а поговорить нет. Так что, девочки, берегите говорящих мужчин. Кстати, говорящие мужчины тоже не прочь переспать".
"Или я буду жить хорошо, или мои произведения станут бессмертными".
"Умеешь ли ты писать интервалами, паузами, безмолвием и тишиной? Научись! И будешь любим".

четверг, 29 марта 2018 г.

Гильбо: о вреде от школьного образования

Каково ваше мнение по поводу семейного обучения (домашнего/дистанционного) вместо обычного школьного? Интернет говорит, что тенденция набирает обороты.
Вот ссылка на статью http://svetvmir.ru/obuchenie-rebyonka-na-domu-opyt-mamy  (это чисто для примера, таких статей каждый может выискать тысячи. В статье семья из Беларуссии, но в России тоже есть семьи, обучающие детей дома). Очень всё хорошо, логично и красиво написано. Но женщина (мама) сама очень активная, организованная, не каждый так сможет.
Будет ли через 5-6 лет это обычным явлением? Сможет ли среднестатистическая  ( по финансам) семья позволить себе это? Хотят ли ваши ученики такого для своих детей?

Во всем есть свои подводные камни. Не вырастет ли "тепличный" ребенок? Стеснительный  в плане общения? Или это меньшее зло, чем когда в школе калечится психика ребенка?
И как ребенок, не учащийся в школе, не привыкший подолгу сидеть без движения, сможет в институте быть усидчивым на более длительных занятиях?
Galka 26.02.18

Реакционные государства пытаются насилием заставить детей подвергаться социализации в их архаической системе образования. В то же время содержание образования устарело сегодня не только как набор знаний, но и как категория. Характерный для индустриальной эпохе набор мифов, лежащий в основе обеспечения лояльности (дарвинизм, множественность миров, теория относительности, квантовая механика, научный коммунизм, экономикс, закон божий, вейсманизм-морганизм, «миллионнолетняя» палеонтология и геология, масонская и мединская «официальная история», материалистическая анатомия, суеверие государства, уголовная мораль и ложные учения о сексуальности, национализм и пр.) имели целью адаптировать человека к позиции «винтика» индустриального общества. Современное общество в винтиках не нуждается, и усвоение данных мифов порождает социальную дезадаптацию в новом мире.
Для адаптации к современным реалиям ребёнок должен обучаться не «знаниям», т.е. данным мифологиям, а процедурам адаптации к реальности:
- поиск и критический отбор информации,
- формирование критериев полезности информации,
- понимание мотивов партнёров и базирующаяся на нём коммуникация,
- продвижение в информационной среде (хвастовство),
- методы отстаивания своих интересов,
- ТРИЗ, мнемотехники и прочие ментальные технологии,
- самоконтроль, цели и методы личностного роста,
- поэзия и ритмика национального эгрегора,
- длинноволновая музыка – подключение к КБ
Всё это можно найти в интернете (а будет спрос – появится рынок обучающих программ)
А чтобы обеспечить ребёнку нормальную социализацию, нужно клубное общение со сверстниками (спорт, техническое и прочее творчество)

четверг, 8 марта 2018 г.

К дискуссии с Алексеем Лебедевым, о финале по хоккею на Олимпиаде 2018


"Сила (количество движения) есть произведение из массы на скорость.В военном деле сила войска есть также произведение из массы на что-то такое, на какое-то неизвестное х.Военная наука, видя в истории бесчисленное количество примеров того, что масса войск не совпадает с силой, что малые отряды побеждают большие, смутно признает существование этого неизвестного множителя и старается отыскать его то в геометрическом построении, то в вооружении, то — самое обыкновенное — в гениальности полководцев. Но подстановление всех этих значений множителя не доставляет результатов, согласных с историческими фактами.А между тем стоит только отрешиться от установившегося, в угоду героям, ложного взгляда на действительность распоряжений высших властей во время войны для того, чтобы отыскать этот известный x.X этот есть дух войска, то есть большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасностям всех людей, составляющих войско, совершенно независимо от того, дерутся ли люди под командой гениев или не гениев, в трех или двух линиях, дубинами или ружьями, стреляющими тридцать раз в минуту. Люди, имеющие наибольшее желание драться, всегда поставят себя и в наивыгоднейшие условия для драки.Дух войска — есть множитель на массу, дающий произведение силы. Определить и выразить значение духа войска, этого неизвестного множителя, есть задача науки.Задача эта возможна только тогда, когда мы перестанем произвольно подставлять вместо значения всего неизвестного X те условия, при которых проявляется сила, как-то: распоряжения полководца, вооружение и т. д., принимая их за значение множителя, а признаем это неизвестное во всей его цельности, то есть как большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасности. Тогда только, выражая уравнениями известные исторические факты, из сравнения относительного значения этого неизвестного можно надеяться на определение самого неизвестного" (Л.НТолстой "Война и Мир")
Внимательно осознав это,становится понятно,что не мастерство Дацюка привело к слому сопротивления соперника, но больший командный Дух, который в значительной мере проявил Дацюк. Мастерство Дацюка позволило потерять шайбу приведшую к третьему,казалось финальному голу, безусловно очень духовитых,противников. Кстати,в этой комбинации, явилось мастерство немцев и Мюллер убрал того же Дацюка и красиво завершил. Дальше Русские,которые часто,по разным причинам,заводят себя в зону смерти, явили несокрушимый Дух, который принудил немцев к сдаче. И Дацюк и его мастерство было лишь компонентом общекомандного Духа. Не возможности проигрыша
ПС. Когда Дацук заработал на себе нарушение,явившееся подготовкой к Победному голу,проявился его опыт и мастерство, и не удача соперника. Но командный Дух невозможновсти поражения, с особой силой проявился после удаления, и в решении снять вратаря и в отчаянном броске Гусева и в попадании слета.Еще 10 раз дай переиграть эту концовку и только тогда станет ясно,что только при наличии, явления Духа (при котором Бог занимает сторону явивших Дух), возможно отыграться при подобных обстоятельствах (мастерство тут совсем не причем)

понедельник, 19 февраля 2018 г.

Война и Мир: О ментальности

 Пфуль был один из тех безнадежно, неизменно, до мученичества самоуверенных людей, которыми только бывают немцы, и именно потому, что только немцы бывают самоуверенными на основании отвлеченной идеи — науки, то есть мнимого знания совершенной истины.

 Француз бывает самоуверен потому, что он почитает себя лично, как умом, так и телом, непреодолимо-обворожительным как для мужчин, так и для женщин.

 Англичанин самоуверен на том основании, что он есть гражданин благоустроеннейшего в мире государства, и потому, как англичанин, знает всегда, что ему делать нужно, и знает, что все, что он делает как англичанин, несомненно хорошо.

 Итальянец самоуверен потому, что он взволнован и забывает легко и себя и других.

 Русский самоуверен именно потому, что он ничего не знает и знать не хочет, потому что не верит, чтобы можно было вполне знать что-нибудь.

 Немец самоуверен хуже всех, и тверже всех, и противнее всех, потому что он воображает, что знает истину, науку, которую он сам выдумал, но которая для него есть абсолютная истина. 


воскресенье, 11 февраля 2018 г.

четверг, 1 февраля 2018 г.

Л. Н. Толстой. Война и мир. Том четвертый. Часть третья. О Духе войска

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

I

Бородинское сражение с последовавшими за ним занятием Москвы и бегством французов, без новых сражений, — есть одно из самых поучительных явлений истории.Все историки согласны в том, что внешняя деятельность государств и народов, в их столкновениях между собой, выражается войнами; что непосредственно, вследствие бо́льших или меньших успехов военных, увеличивается или уменьшается политическая сила государств и народов.Как ни странны исторические описания того, как какой-нибудь король или император, поссорившись с другим императором или королем, собрал войско, сразился с войском врага, одержал победу, убил три, пять, десять тысяч человек и вследствие того покорил государство и целый народ в несколько миллионов; как ни непонятно, почему поражение одной армии, одной сотой всех сил народа, заставило покориться народ, — все факты истории (насколько она нам известна) подтверждают справедливость того, что бо́льшие или меньшие успехи войска одного народа против войска другого народа суть причины или, по крайней мере, существенные признаки увеличения или уменьшения силы народов. Войско одержало победу, и тотчас же увеличились права победившего народа в ущерб побежденному. Войско понесло поражение, и тотчас же по степени поражения народ лишается прав, а при совершенном поражении своего войска совершенно покоряется.Так было (по истории) с древнейших времен и до настоящего времени. Все войны Наполеона служат подтверждением этого правила. По степени поражения австрийских войск — Австрия лишается своих прав, и увеличиваются права и силы Франции. Победа французов под Иеной и Ауерштетом уничтожает самостоятельное существование Пруссии.Но вдруг в 1812-м году французами одержана победа под Москвой. Москва взята, и вслед за тем, без новых сражений, не Россия перестала существовать, а перестала существовать шестисоттысячная армия, потом наполеоновская Франция. Натянуть факты на правила истории, сказать, что поле сражения в Бородине осталось за русскими, что после Москвы были сражения, уничтожившие армию Наполеона, — невозможно.После Бородинской победы французов не было ни одного не только генерального, но сколько-нибудь значительного сражения, и французская армия перестала существовать. Что это значит? Ежели бы это был пример из истории Китая, мы бы могли сказать, что это явление не историческое (лазейка историков, когда что не подходит под их мерку); ежели бы дело касалось столкновения непродолжительного, в котором участвовали бы малые количества войск, мы бы могли принять это явление за исключение; но событие это совершилось на глазах наших отцов, для которых решался вопрос жизни и смерти отечества, и война эта была величайшая из всех известных войн...Период кампании 1812 года от Бородинского сражения до изгнания французов доказал, что выигранное сражение не только не есть причина завоевания, но даже и не постоянный признак завоевания; доказал, что сила, решающая участь народов, лежит не в завоевателях, даже не в армиях и сражениях, а в чем-то другом.Французские историки, описывая положение французского войска перед выходом из Москвы, утверждают, что все в Великой армии было в порядке, исключая кавалерии, артиллерии и обозов, да не было фуража для корма лошадей и рогатого скота. Этому бедствию не могло помочь ничто, потому что окрестные мужики жгли свое сено и не давали французам.Выигранное сражение не принесло обычных результатов, потому что мужики Карп и Влас, которые после выступления французов приехали в Москву с подводами грабить город и вообще не выказывали лично геройских чувств, и все бесчисленное количество таких мужиков не везли сена в Москву за хорошие деньги, которые им предлагали, а жгли его.Представим себе двух людей, вышедших на поединок с шпагами по всем правилам фехтовального искусства; фехтование продолжалось довольно долгое время; вдруг один из противников, почувствовав себя раненым — поняв, что дело это не шутка, а касается его жизни, бросил свою шпагу и, взяв первую попавшуюся дубину, начал ворочать ею. Но представим себе, что противник, так разумно употребивший лучшее и простейшее средство для достижения цели, вместе с тем воодушевленный преданиями рыцарства, захотел бы скрыть сущность дела и настаивал бы на том, что он по всем правилам искусства победил на шпагах. Можно себе представить, какая путаница и неясность произошла бы от такого описания происшедшего поединка.Фехтовальщик, требовавший борьбы по правилам искусства, были французы; его противник, бросивший шпагу и поднявший дубину, были русские; люди, старающиеся объяснить все по правилам фехтования, — историки, которые писали об этом событии.Со времени пожара Смоленска началась война, не подходящая ни под какие прежние предания войны. Сожжение городов и деревень, отступление после сражений, удар Бородина и опять отступление, оставление и пожар Москвы, ловля мародеров, переимка транспортов, партизанская война — все это были отступления от правил.Наполеон чувствовал это, и с самого того времени, когда он в правильной позе фехтовальщика остановился в Москве и вместо шпаги противника увидал поднятую над собой дубину, он не переставал жаловаться Кутузову и императору Александру на то, что война велась противно всем правилам (как будто существовали какие-то правила для того, чтобы убивать людей). Несмотря на жалобы французов о неисполнении правил, несмотря на то, что русским высшим по положению людям казалось почему-то стыдным драться дубиной, а хотелось по всем правилам стать в позицию en quarte или en tierce 1, сделать искусное выпадение в prime 2 и т. д., — дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие.И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью.



II

Одним из самых осязательных и выгодных отступлений от так называемых правил войны есть действие разрозненных людей против людей, жмущихся в кучу. Такого рода действия всегда проявляются в войне, принимающей народный характер. Действия эти состоят в том, что, вместо того чтобы становиться толпой против толпы, люди расходятся врозь, нападают поодиночке и тотчас же бегут, когда на них нападают большими силами, а потом опять нападают, когда представляется случай. Это делали гверильясы в Испании; это делали горцы на Кавказе; это делали русские в 1812-м году.Войну такого рода назвали партизанскою и полагали, что, назвав ее так, объяснили ее значение. Между тем такого рода война не только не подходит ни под какие правила, но прямо противоположна известному и признанному за непогрешимое тактическому правилу. Правило это говорит, что атакующий должен сосредоточивать свои войска с тем, чтобы в момент боя быть сильнее противника.Партизанская война (всегда успешная, как показывает история) прямо противуположна этому правилу.Противоречие это происходит оттого, что военная наука принимает силу войск тождественною с их числительностию. Военная наука говорит, что чем больше войска, тем больше силы. Les gros bataillons ont toujours raison 1.Говоря это, военная наука подобна той механике, которая, основываясь на рассмотрении сил только по отношению к их массам, сказала бы, что силы равны или не равны между собою, потому что равны или не равны их массы.Сила (количество движения) есть произведение из массы на скорость.В военном деле сила войска есть также произведение из массы на что-то такое, на какое-то неизвестное х.Военная наука, видя в истории бесчисленное количество примеров того, что масса войск не совпадает с силой, что малые отряды побеждают большие, смутно признает существование этого неизвестного множителя и старается отыскать его то в геометрическом построении, то в вооружении, то — самое обыкновенное — в гениальности полководцев. Но подстановление всех этих значений множителя не доставляет результатов, согласных с историческими фактами.А между тем стоит только отрешиться от установившегося, в угоду героям, ложного взгляда на действительность распоряжений высших властей во время войны для того, чтобы отыскать этот известный x.X этот есть дух войска, то есть большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасностям всех людей, составляющих войско, совершенно независимо от того, дерутся ли люди под командой гениев или не гениев, в трех или двух линиях, дубинами или ружьями, стреляющими тридцать раз в минуту. Люди, имеющие наибольшее желание драться, всегда поставят себя и в наивыгоднейшие условия для драки.Дух войска — есть множитель на массу, дающий произведение силы. Определить и выразить значение духа войска, этого неизвестного множителя, есть задача науки.Задача эта возможна только тогда, когда мы перестанем произвольно подставлять вместо значения всего неизвестного X те условия, при которых проявляется сила, как-то: распоряжения полководца, вооружение и т. д., принимая их за значение множителя, а признаем это неизвестное во всей его цельности, то есть как большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасности. Тогда только, выражая уравнениями известные исторические факты, из сравнения относительного значения этого неизвестного можно надеяться на определение самого неизвестного.Десять человек, батальонов или дивизий, сражаясь с пятнадцатью человеками, батальонами или дивизиями, победили пятнадцать, то есть убили и забрали в плен всех без остатка и сами потеряли четыре; стало быть, уничтожились с одной стороны четыре, с другой стороны пятнадцать. Следовательно, четыре были равны пятнадцати, и, следовательно, 4х=15у. Следовательно, х:у =15:4. Уравнение это не дает значения неизвестного, но оно дает отношение между двумя неизвестными. И из подведения под таковые уравнения исторических различно взятых единиц (сражений, кампаний, периодов войн) получатся ряды чисел, в которых должны существовать и могут быть открыты законы.Тактическое правило о том, что надо действовать массами при наступлении и разрозненно при отступлении, бессознательно подтверждает только ту истину, что сила войска зависит от его духа. Для того, чтобы вести людей под ядра, нужно больше дисциплины, достигаемой только движением в массах, чем для того, чтобы отбиваться от нападающих. Но правило это, при котором упускается из вида дух войска, беспрестанно оказывается неверным и в особенности поразительно противоречит действительности там, где является сильный подъем или упадок духа войска, — во всех народных войнах.Французы, отступая в 1812-м году, хотя и должны бы защищаться отдельно, по тактике, жмутся в кучу, потому что дух войска упал так, что только масса сдерживает войско вместе. Русские, напротив, по тактике должны бы были нападать массой, на деле же раздробляются, потому что дух поднят так, что отдельные лица бьют без приказания французов и не нуждаются в принуждении для того, чтобы подвергать себя трудам и опасностям.

1
Право всегда на стороне больших армий — Ред.

пятница, 19 января 2018 г.

Война и Мир: Несчастье происходит не от недостатка, а от излишка


Цитата из произведения "Война и мир" (1863 - 1869 гг.) русского писателя Толстого Льва Николаевича (1828 - 1910), Том 4, часть III, III. Пьер Безухов, будучи богатым человеком, попал в плен к французам.

Он рассуждает на тему счастья и несчастья:

"В плену, в балагане, Пьер узнал не умом, а всем существом своим, жизнью, что человек сотворен для счастья, что счастье в нем самом, в удовлетворении естественных человеческих потребностей, и что все несчастье происходит не от недостатка, а от излишка; но теперь, в эти последние три недели похода, он узнал еще новую, утешительную истину – он узнал, что на свете нет ничего страшного. Он узнал, что так как нет положения, в котором бы человек был счастлив и вполне свободен, так и нет положения, в котором бы он был бы несчастлив и несвободен. Он узнал, что есть граница страданий и граница свободы и что эта граница очень близка; что тот человек, который страдал оттого, что в розовой постели его завернулся один листок, точно так же страдал, как страдал он теперь, засыпая на голой, сырой земле, остужая одну сторону и пригревая другую; что, когда он, бывало, надевал свои бальные узкие башмаки, он точно так же страдал, как теперь, когда он шел уже босой совсем (обувь его давно растрепалась), ногами, покрытыми болячками. Он узнал, что, когда он, как ему казалось, по собственной своей воле женился на своей жене, он был не более свободен, чем теперь, когда его запирали на ночь в конюшню. Из всего того, что потом и он называл страданием, но которое он тогда почти не чувствовал, главное были босые, стертые, заструпелые ноги. (Лошадиное мясо было вкусно и питательно, селитренный букет пороха, употребляемого вместо соли, был даже приятен, холода большого не было, и днем на ходу всегда бывало жарко, а ночью были костры; вши, евшие тело, приятно согревали.)"

Высоцкий будоражит даже в пародии

понедельник, 15 января 2018 г.

Война и Мир. т3ч2глХХХV. Кутузов М.И.

Долголетним военным опытом он знал и старческим умом понимал, что руководить сотнями тысяч человек, борющихся с смертью, нельзя одному человеку, и знал, что решают участь сраженья не распоряжения главнокомандующего, не место, на котором стоят войска, не количество пушек и убитых людей, а та неуловимая сила, называемая духом войска, и он следил за этой силой и руководил ею, насколько это было в его власти.

понедельник, 8 января 2018 г.

Размышления князя Андрея в ночь перед Бородино.Не надо играть в Войну. т3ч2гл15

Подали скамейки и чай. Офицеры не без удивления смотрели на толстую, громадную фигуру Пьера и слушали его рассказы о Москве и о расположении наших войск, которые ему удалось объездить. Князь Андрей молчал, и лицо его так было неприятно, что Пьер обращался более к добродушному батальонному командиру Тимохину, чем к Болконскому.
— Так ты понял все расположение войск? — перебил его князь Андрей.
— Да, то есть как? — сказал Пьер. — Как невоенный человек, я не могу сказать, чтобы вполне, но все-таки понял общее расположение.
— Eh bien, vous etes plus avance que qui cela soit, [ Ну, так ты больше знаешь, чем кто бы то ни было . ] — сказал князь Андрей.
— A! — сказал Пьер с недоуменьем, через очки глядя на князя Андрея. — Ну, как вы скажете насчет назначения Кутузова? — сказал он.
— Я очень рад был этому назначению, вот все, что я знаю, — сказал князь Андрей.
— Ну, а скажите, какое ваше мнение насчет Барклая де Толли? В Москве бог знает что говорили про него. Как вы судите о нем?
— Спроси вот у них, — сказал князь Андрей, указывая на офицеров.
Пьер с снисходительно вопросительной улыбкой, с которой невольно все обращались к Тимохину, посмотрел на него.
— Свет увидали, ваше сиятельство, как светлейший поступил, — робко и беспрестанно оглядываясь на своего полкового командира, сказал Тимохин.
— Отчего же так? — спросил Пьер.
— Да вот хоть бы насчет дров или кормов, доложу вам. Ведь мы от Свенцян отступали, не смей хворостины тронуть, или сенца там, или что. Ведь мы уходим, ему достается, не так ли, ваше сиятельство? — обратился он к своему князю, — а ты не смей. В нашем полку под суд двух офицеров отдали за этакие дела. Ну, как светлейший поступил, так насчет этого просто стало. Свет увидали…
— Так отчего же он запрещал?
Тимохин сконфуженно оглядывался, не понимая, как и что отвечать на такой вопрос. Пьер с тем же вопросом обратился к князю Андрею.
— А чтобы не разорять край, который мы оставляли неприятелю, — злобно-насмешливо сказал князь Андрей. — Это очень основательно; нельзя позволять грабить край и приучаться войскам к мародерству. Ну и в Смоленске он тоже правильно рассудил, что французы могут обойти нас и что у них больше сил. Но он не мог понять того, — вдруг как бы вырвавшимся тонким голосом закричал князь Андрей, — но он не мог понять, что мы в первый раз дрались там за русскую землю, что в войсках был такой дух, какого никогда я не видал, что мы два дня сряду отбивали французов и что этот успех удесятерял наши силы. Он велел отступать, и все усилия и потери пропали даром. Он не думал об измене, он старался все сделать как можно лучше, он все обдумал; но от этого-то он и не годится. Он не годится теперь именно потому, что он все обдумывает очень основательно и аккуратно, как и следует всякому немцу. Как бы тебе сказать… Ну, у отца твоего немец-лакей, и он прекрасный лакей и удовлетворит всем его нуждам лучше тебя, и пускай он служит; но ежели отец при смерти болен, ты прогонишь лакея и своими непривычными, неловкими руками станешь ходить за отцом и лучше успокоишь его, чем искусный, но чужой человек. Так и сделали с Барклаем. Пока Россия была здорова, ей мог служить чужой, и был прекрасный министр, но как только она в опасности; нужен свой, родной человек. А у вас в клубе выдумали, что он изменник! Тем, что его оклеветали изменником, сделают только то, что потом, устыдившись своего ложного нарекания, из изменников сделают вдруг героем или гением, что еще будет несправедливее. Он честный и очень аккуратный немец…
— Однако, говорят, он искусный полководец, — сказал Пьер.
— Я не понимаю, что такое значит искусный полководец, — с насмешкой сказал князь Андрей.
— Искусный полководец, — сказал Пьер, — ну, тот, который предвидел все случайности… ну, угадал мысли противника.
— Да это невозможно, — сказал князь Андрей, как будто про давно решенное дело.
Пьер с удивлением посмотрел на него.
— Однако, — сказал он, — ведь говорят же, что война подобна шахматной игре.
— Да, — сказал князь Андрей, — только с тою маленькою разницей, что в шахматах над каждым шагом ты можешь думать сколько угодно, что ты там вне условий времени, и еще с той разницей, что конь всегда сильнее пешки и две пешки всегда сильнее одной, a на войне один батальон иногда сильнее дивизии, а иногда слабее роты. Относительная сила войск никому не может быть известна. Поверь мне, — сказал он, — что ежели бы что зависело от распоряжений штабов, то я бы был там и делал бы распоряжения, а вместо того я имею честь служить здесь, в полку вот с этими господами, и считаю, что от нас действительно будет зависеть завтрашний день, а не от них… Успех никогда не зависел и не будет зависеть ни от позиции, ни от вооружения, ни даже от числа; а уж меньше всего от позиции.
— А от чего же?
— От того чувства, которое есть во мне, в нем, — он указал на Тимохина, — в каждом солдате.
Князь Андрей взглянул на Тимохина, который испуганно и недоумевая смотрел на своего командира. В противность своей прежней сдержанной молчаливости князь Андрей казался теперь взволнованным. Он, видимо, не мог удержаться от высказывания тех мыслей, которые неожиданно приходили ему.
— Сражение выиграет тот, кто твердо решил его выиграть. Отчего мы под Аустерлицем проиграли сражение? У нас потеря была почти равная с французами, но мы сказали себе очень рано, что мы проиграли сражение, — и проиграли. А сказали мы это потому, что нам там незачем было драться: поскорее хотелось уйти с поля сражения. «Проиграли — ну так бежать!» — мы и побежали. Ежели бы до вечера мы не говорили этого, бог знает что бы было. А завтра мы этого не скажем. Ты говоришь: наша позиция, левый фланг слаб, правый фланг растянут, — продолжал он, — все это вздор, ничего этого нет. А что нам предстоит завтра? Сто миллионов самых разнообразных случайностей, которые будут решаться мгновенно тем, что побежали или побегут они или наши, что убьют того, убьют другого; а то, что делается теперь, — все это забава. Дело в том, что те, с кем ты ездил по позиции, не только не содействуют общему ходу дел, но мешают ему. Они заняты только своими маленькими интересами.
— В такую минуту? — укоризненно сказал Пьер.
— В такую минуту, — повторил князь Андрей, — для них это только такая минута, в которую можно подкопаться под врага и получить лишний крестик или ленточку. Для меня на завтра вот что: стотысячное русское и стотысячное французское войска сошлись драться, и факт в том, что эти двести тысяч дерутся, и кто будет злей драться и себя меньше жалеть, тот победит. И хочешь, я тебе скажу, что, что бы там ни было, что бы ни путали там вверху, мы выиграем сражение завтра.
  Завтра, что бы там ни было, мы выиграем сражение!
— Вот, ваше сиятельство, правда, правда истинная, — проговорил Тимохин. — Что себя жалеть теперь! Солдаты в моем батальоне, поверите ли, не стали водку, пить: не такой день, говорят. — Все помолчали.
Офицеры поднялись. Князь Андрей вышел с ними за сарай, отдавая последние приказания адъютанту. Когда офицеры ушли, Пьер подошел к князю Андрею и только что хотел начать разговор, как по дороге недалеко от сарая застучали копыта трех лошадей, и, взглянув по этому направлению, князь Андрей узнал Вольцогена с Клаузевицем, сопутствуемых казаком. Они близко проехали, продолжая разговаривать, и Пьер с Андреем невольно услыхали следующие фразы:
— Der Krieg muss im Raum verlegt werden. Der Ansicht kann ich nicht genug Preis geben, [ Война должна быть перенесена в пространство. Это воззрение я не могу достаточно восхвалить (нем.) ] — говорил один.
— O ja, — сказал другой голос, — da der Zweck ist nur den Feind zu schwachen, so kann man gewiss nicht den Verlust der Privatpersonen in Achtung nehmen. [ О да, так как цель состоит в том, чтобы ослабить неприятеля, то нельзя принимать во внимание потери частных лиц (нем.) ]
— O ja, [ О да (нем.) ] — подтвердил первый голос.
— Да, im Raum verlegen, [ перенести в пространство (нем.) ] — повторил, злобно фыркая носом, князь Андрей, когда они проехали. — Im Raum-то [ В пространстве (нем.) ] у меня остался отец, и сын, и сестра в Лысых Горах. Ему это все равно. Вот оно то, что я тебе говорил, — эти господа немцы завтра не выиграют сражение, а только нагадят, сколько их сил будет, потому что в его немецкой голове только рассуждения, не стоящие выеденного яйца, а в сердце нет того, что одно только и нужно на завтра, — то, что есть в Тимохине. Они всю Европу отдали ему и приехали нас учить — славные учители! — опять взвизгнул его голос.
— Так вы думаете, что завтрашнее сражение будет выиграно? — сказал Пьер.
— Да, да, — рассеянно сказал князь Андрей. — Одно, что бы я сделал, ежели бы имел власть, — начал он опять, — я не брал бы пленных. Что такое пленные? Это рыцарство. Французы разорили мой дом и идут разорить Москву, и оскорбили и оскорбляют меня всякую секунду. Они враги мои, они преступники все, по моим понятиям. И так же думает Тимохин и вся армия. Надо их казнить. Ежели они враги мои, то не могут быть друзьями, как бы они там ни разговаривали в Тильзите.
— Да, да, — проговорил Пьер, блестящими глазами глядя на князя Андрея, — я совершенно, совершенно согласен с вами!
Тот вопрос, который с Можайской горы и во весь этот день тревожил Пьера, теперь представился ему совершенно ясным и вполне разрешенным. Он понял теперь весь смысл и все значение этой войны и предстоящего сражения. Все, что он видел в этот день, все значительные, строгие выражения лиц, которые он мельком видел, осветились для него новым светом.
Он понял ту скрытую (latente), как говорится в физике, теплоту патриотизма, которая была во всех тех людях, которых он видел, и которая объясняла ему то, зачем все эти люди спокойно и как будто легкомысленно готовились к смерти.
— Не брать пленных, — продолжал князь Андрей. — Это одно изменило бы всю войну и сделало бы ее менее жестокой. А то мы играли в войну — вот что скверно, мы великодушничаем и тому подобное. Это великодушничанье и чувствительность — вроде великодушия и чувствительности барыни, с которой делается дурнота, когда она видит убиваемого теленка; она так добра, что не может видеть кровь, но она с аппетитом кушает этого теленка под соусом. Нам толкуют о правах войны, о рыцарстве, о парламентерстве, щадить несчастных и так далее. Все вздор. Я видел в 1805 году рыцарство, парламентерство: нас надули, мы надули. Грабят чужие дома, пускают фальшивые ассигнации, да хуже всего — убивают моих детей, моего отца и говорят о правилах войны и великодушии к врагам.
  Не брать пленных, а убивать и идти на смерть! Кто дошел до этого так, как я, теми же страданиями…
Князь Андрей, думавший, что ему было все равно, возьмут ли или не возьмут Москву так, как взяли Смоленск, внезапно остановился в своей речи от неожиданной судороги, схватившей его за горло. Он прошелся несколько раз молча, но тлаза его лихорадочно блестели, и губа дрожала, когда он опять стал говорить:
— Ежели бы не было великодушничанья на войне, то мы шли бы только тогда, когда стоит того идти на верную смерть, как теперь. Тогда не было бы войны за то, что Павел Иваныч обидел Михаила Иваныча. А ежели война как теперь, так война. И тогда интенсивность войск была бы не та, как теперь. Тогда бы все эти вестфальцы и гессенцы, которых ведет Наполеон, не пошли бы за ним в Россию, и мы бы не ходили драться в Австрию и в Пруссию, сами не зная зачем. Война не любезность, а самое гадкое дело в жизни, и надо понимать это и не играть в войну. Надо принимать строго и серьезно эту страшную необходимость.
Всё в этом: откинуть ложь, и война так война, а не игрушка.
А то война — это любимая забава праздных и легкомысленных людей… Военное сословие самое почетное. А что такое война, что нужно для успеха в военном деле, какие нравы военного общества?
  Цель войны — убийство, орудия войны — шпионство, измена и поощрение ее, разорение жителей, ограбление их или воровство для продовольствия армии; обман и ложь, называемые военными хитростями; нравы военного сословия — отсутствие свободы, то есть дисциплина, праздность, невежество, жестокость, разврат, пьянство.
И несмотря на то — это высшее сословие, почитаемое всеми. Все цари, кроме китайского, носят военный мундир, и тому, кто больше убил народа, дают большую награду… Сойдутся, как завтра, на убийство друг друга, перебьют, перекалечат десятки тысяч людей, а потом будут служить благодарственные молебны за то, что побили много людей (которых число еще прибавляют), и провозглашают победу, полагая, что чем больше побито людей, тем больше заслуга. Как бог оттуда смотрит и слушает их! — тонким, пискливым голосом прокричал князь Андрей.
— Ах, душа моя, последнее время мне стало тяжело жить. Я вижу, что стал понимать слишком много. А не годится человеку вкушать от древа познания добра и зла