понедельник, 31 мая 2010 г.

"Наша Родина - СССР"

Оргия Праведников "Наша Родина - СССР"


Наша родина - СССР!

На просторах небесной страны нас встречает могильный покой.
Мы пытались увидеть рассвет к восходящему солнцу спиной,
Ожидая пока не сгниёт между нами железная дверь,
Но мы с тобой, это наша весна! Наша Родина - СССР!
Наша Родина - СССР!

Пустота разведёт, словно пыль, отголоски от наших теней,
Нашей жизни не будет конца - мы забыли, что знали о ней.
И огонь, порождающий мир, будет рваться как раненный зверь,
Но мы с тобой, это наша весна! Наша Родина - СССР!
Наша Родина - СССР! Наша Родина - СССР! Наша Родина - СССР!

Не правильно думать, что есть чьим-то богом обещанный рай.
Сон и смерть, пустота и покой. Наше, солнце, гори - не сгорай!
И не важно, что всё позади и не правда, но кто мы теперь?
Мы с тобой, это наша весна! Наша родина - СССР!
Наша родина - СССР! Наша родина…

И мы знали, что можно уйти, но забыли дорогу домой
Путь на Родину - это война. Каждый шаг - это выигранный бой.
Если ты не умеешь понять, то попробуй хотя бы поверь:
Мы живые пока мы идём, наша Родина - СССР!
Наша Родина - СССР! Наша Родина - СССР! Наша Родина!
(с) Д.Аверьянов

воскресенье, 30 мая 2010 г.

ТОП Лекция о терроризме


27 мая 2010, Станислав Лекарев

Предлагаем вашему вниманию последний прижизненный доклад Станислава Валерьевича Лекарева, человека-легенды, ветерана внешней контрразведки СССР, доктора философских наук, кандидата исторических наук, безвременно ушедшего от нас 11 мая 2010 года. Лекарев работал в английской резидентуре, был помощником начальника Второго главка КГБ СССР, затем занимался научной работой в НИИ проблем безопасности, преподавал в высшей школе ФСБ, написал ряд научных трудов по теории безопасности и разведки.


Я расскажу вам о главных признаках терроризма и механизмах борьбы с ними. Каждый свой довод я буду подкреплять примерами из своего прошлого, чтобы не казаться голословным. Работая во внешней контрразведке, которая занимается и проблемами терроризма тоже, я накопил достаточный опыт для того, чтобы раскрыть эту тему на профессиональном уровне.

Для начала я приведу вам пример, как англичане в своей стране покончили c терроризмом. По роду своей деятельности я работал в лондонской резидентуре и имел возможность изучить английский метод борьбы с терроризмом. Англичане заставили ИРА отказаться от вооруженной борьбы с помощью своих резидентов. Победили очень своеобразно, при помощи агентуры, которую вербовали среди ирландских детей, в местах скопления ирландских общин по всему миру.

Общины они разыскали в Африке, Австралии, Новой Зеландии, где живут контактные ирландцы. Направили туда опытных контрразведчиков, которые стали меценатствовать, опекать детей. Если у детишек не было проблем с учебой или устройством на работу, то им создавали такие проблемы, а потом устраняли их.

Таким образом, англичане завоевывали доверие молодых ирландцев, делали их своими друзьями, и, постепенно, выводили их на вербовщиков ирландских террористических ячеек. Всем известно, что вечной проблемой всех тайных организаций является снабжение молодой кровью, пополнение рядов молодежью.

Соответственно, завербованные ирландцы попадали в террористические круги, их инструктировали должным образом и они становились полноправными членами ирландских террористических организаций. Англичане, со своей стороны, разрешали им участвовать в терактах, при условии уведомления об этом своих кураторов. Им разрешалось еще много вещей, которые наносят внешний ущерб интересам английских спецслужб, но за это они сдавали участников террористических организаций, каналы связи, источники финансирования.

Когда была собрана вся необходимая информация, англичане провели операцию - в один день арестовали несколько сот участников террористических ячеек Ирландской республиканской армии. Причем, они не стали скрывать своих методов, а объявили прямо и открыто, как они это сделали. В общем, дали понять ирландским террористам, что английские агенты проникли во все ряды ИРА, что боевикам некуда деться и их будут наказывать по полной программе, если отловят.

Следствием этого стало заявление о том, что Ирландская республиканская армия отказалась от вооруженной борьбы. На какой-то период появилась временная Ирландская республиканская армия, но масштаб был уже не тот.

Что я могу сказать, проанализировав английский опыт? Это, безусловно, очень интересная комбинация, которая показывает, как важно контролировать деятельность террористов и иметь возможность принимать меры до того, как произойдет очередной теракт, а не после этого.

Именно для этого нужно изучать проблему комплексно, создавать необходимые условия для взаимодействия и координации всех служб, которые противостоят терроризму.

Что такое взаимодействие и координация в системе борьбы с терроризмом? Это один из трех китов, на которых стоит вся система спецслужбы и от которого зависит успех или неуспех. Все наши неуспехи происходят от того, что мы бьем, в основном, по хвостам: где-то, что-то взорвалось и мы начинаем разыскивать, вычислять, а в этом случае нужно опережать противника.

Первый из трех китов борьбы с терроризмом - это информация, собранная агентурой легальным путем или из архивов, сгруппированная или структурированная в некие базы данных, на которые можно опираться и, исходя из которых, можно планировать свою деятельность. Естественно, учитывая собственные силы и средства.

Второе - это планирование. Планирование работы, это штабное искусство, которое, к моему величайшему сожалению, сегодня утрачивается. Приведу пример, как это работало во времена Андропова. В то время я был помощником начальника контрразведки, сидел, что называется, на планах, которые приходили из нижних подразделений. Как это делалось?

Андропов приезжал из Политбюро, собирал начальников главков: первое Главное Управление, это разведка, второе главное, контрразведка, третье главное, военная контрразведка, четвертое, транспорт, связь, пятое, идеологическое, шестое, промышленное и т.д.

Ставил задачу, дескать, «борьба с терроризмом на современном этапе, по имеющимся данным некие группы активизировались и хотят провести на нашей территории акции, три дня, планы по вашей линии мне на стол».

Начальники главков уходили к себе, собирали начальников отделов. Надо сказать, что у каждого было по 17-20 отделов. Начальники ставили задачу своим подчиненным и давали срок в 2 дня, те, в свою очередь, собирали начальников отделений и назначали срок, но уже в один день. Начальник отделения собирал своих оперативников и требовал составить планы к вечеру текущего дня. И начиналась работа.

Планы быстро верстались и по цепочке передавались наверх. В мои обязанности входило объединять планы, которые передали мне 20 отделов Второго Главного управления. Сам я ничего в них не добавлял, а просто группировал по назначению: это организационный план, это агентурно-оперативный, это оперативно-технический, это материально-финансовый. Планы получались большие, на 30-40 страниц. Потом я отдавал их помощнику Андропова.

Таким образом, у него скапливалось 15 таких планов, по одному от каждого управления. Он их верстал по тому же принципу, что и я. И на выходе получался один большой план на 100-150 страниц, в указанием ответственных исполнителей, сроков исполнения и т.д. И планы начинали работать.

Без малейшего преувеличения могу сказать, что это была мощнейшая вещь. Не скрою, мне иногда казалось, что это невыполнимо, но планы срабатывали, как ни удивительно. Это и есть сила взаимодействия, когда все усилия были подчинены одному начальнику, в нашем случае, Андропову.

Теперь расскажу о третьем ките под названием взаимодействие и координация. Поскольку я работал во Втором главке, мне приходилось иметь дело с иностранными журналистами, и скажу вам, все они шпионили «по-черному».

Зная, что они все общаются с советскими журналистами, которые находились в ведении Пятого управления, я шел к помощнику Бобкова (Филипп Денисович Бобков, начальник 5-го управления КГБ СССР в 1969-1991 годах) и говорил ему, что надо нам с ним договориться, его агентов из советских «подсунуть» под моих шпионов и мы сможем координировать действия, он со своей линии, я со своей. Вот это называется координация. Я не мог ему приказать, я мог только придти к нему, поклониться, принести подарки и по-хорошему договориться.

Итак, вот три компонента - информация, план, взаимодействие и координация, на которых все должно держаться. Ну, и конечно, начальник, которому ты подчиняешься, доверяешь и готов за него, в любое время суток, в огонь и воду. Без этих компонентов ничего не получится в любом деле, не только в борьбе с терроризмом.

Поэтому, деловая ли разведка, или еще какой-то бизнес, они всегда будут стоять на этих китах. Главное, повторюсь, это информация. Без нее просто не понять, что такое современный терроризм. Необходимо знать, откуда растут у него ноги, чтобы что-то ему противопоставлять.

Вот, еще один пример. Вы никогда не обращали внимание на то, что в метро иногда можно встретить молодых кавказцев в спортивных костюмах, которые идут группой, спокойно, не бузят? Даже если ваше внимание на них и остановится, вы подумаете, что они возвращаются со стадиона или с тренировки. Даже если они перепрыгнули через турникет, вахтерша им свистнет для порядка и все.

Но не все так просто. Опытные милицейские дежурные из тех, что несут службу в метро, и их напарники, из числа начальников отделений, должны будут трактовать эту ситуацию совсем не так однозначно. Скорее всего, так они должны подумать, это стажеры-боевики, прошедшие подготовку в центре, изучают оперативную обстановку, режим на месте, может быть, будущего теракта, ведут разведку и смотрят, обращает ли внимание милиция на хулиганские выходки, как быстро реагируют все службы метрополитена.

В этом случае, их необходимо остановить, проверить документы, отксерокопировать их и внести в базу данных. Это необходимое условие для того, чтобы в нужный момент можно было опереться на эти данные, вести розыск, на основании фотографий вычислить в видеоматериалах возможных взрывников, понять, кто они, откуда приехали.

Это трудоемкий процесс, - сейчас уже, к сожалению, никто этим не занимается. Службы кивают друг на друга, стараясь свалить нудные обязанности на кого-нибудь другого. А ведь, если вспомнить английский опыт, этих молодых боевиков можно перевербовать, и, таким образом, проникать вглубь террористических сетей.

Теперь перейду непосредственно к особенностям терроризма. Первая особенность - это группа агитпропа. Агитпроп в терроризме имеет очень большое значение. Это такой своеобразный террористический PR. Большинство нападений боевиков тщательно готовится и совершается в тех местах, которые находятся в непосредственной близости от стратегически важных объектов.

Государственная Дума, метро, Кремль, штаб-квартира СВР, административное здание МВД, ФСБ, аэродромы. Последние взрывы в метро это демонстрируют даже слишком явно. Лубянка - прямое указание на тех, кому это адресуется. Спите спокойно, дорогие товарищи, пока мы делаем то, что хотим. Под землей ли, в воздухе, а надо будет, то и в воде. Второй взрыв был на Парке Культуры.

В официальной версии говорилось, что этот теракт произошел там по ошибке, дескать, целью была станция Октябрьская, где располагается здание МВД. Но все забыли, что на Парке Культуры выходят сотрудники Главного управления ракетных войск стратегического назначения. Весьма неглупо.

Что это им дает? Возможность сказать, что они не террористы, а диверсанты, которые работают по военным объектам. И работают, ни больше ни меньше, со времен Дудаева. Выглядеть в глазах западной общественности борцами за свободу для них вполне выгодно.

Вторая особенность, отнесем ее тоже к агитпропу, это особая жестокость в проведении актов. Целью для насилия выбираются дети, абсолютно невинные люди, пассажиры метро, маршруток, простые граждане. На этом фоне демонстрация спланированности собственных действий и очевидной безнаказанности, явно имеет целью проиллюстрировать бессилие российских силовых структур, которые, в основном, «бьют по хвостам».

Это явно рассчитано на то, чтобы вызвать у людей неверие в способность властей контролировать ситуацию, создать иллюзии абсолютного бессилия властей перед безнаказанными выходками террористов.

Теперь перейдем к следующей особенности - максимальному привлечению внимания средств массовой информации. Снова пример: у нас были теракты в день Победы, первого сентября, в день избрания президента, в день города. А кто скажет, к чему были приурочены последние теракты в метро? А ведь это точная дата, день в день. Никто об это не вспомнил.

Это был день, когда Путин объявил о том, что мы будем «мочить террористов в сортирах». Они, правда, пошли дальше, это день «отметили» по-своему и приурочили сороковой день смерти жертв в метро ко Дню Победы. Это значит, что все свои акции террористы планируют с учетом агитпропа.

Четвертая особенность, - это то, что такие акты проводятся в качестве «ответных мер». По крайней мере, это так преподносится. И опять приведу пример. Официально он не был признан терактом, но я сейчас очерчу круг особенностей и вы сами сможете определить, как эту акцию рассматривать.

Так вот, на следующий день после ликвидации Яндарбиева произошла трагедия в Трансваале. Центр общественных связей заговорил о техногенной катастрофе. И снова никто не учел места трагедии. Аквапарк Трансвааль располагается в Ясенево, где находится штаб-квартира СВР. Я был в Трансваале через час после обрушения кровли и слышал мнения очевидцев.

Первый хлопок был зафиксирован на 17 несущей опоре, она рухнула, на людей стала падать крыша, стекло, поднялась паника, люди выбегали из аквапарка, оставляя за собой кровавые следы. Естественно, все это снимали приехавшие туда почти сразу телевизионщики. Ужас, крики пострадавших, трупы, кровь на снегу, все это было похоже на террористический агитпроп.

А свидетели вспоминали, что еще до катастрофы видели некую группу людей с детьми, которая фотографировалась возле этой опоры. Мне кажется, что опора - не самое живописное место в аквапарке, не правда ли? Тем более, несущая опора. Но, все продолжают воспринимать это как техногенную катастрофу, хотя налицо демонстративность акции, характерная для терактов.

И это еще одна особенность. И еще пример, который не признается терактом, это Останкинская башня. Факел, который горит, напоминая о том, кто здесь хозяин. Не признается терактом пожар в Манеже. Но показывали его с Красной площади через стенку Кремля. Все это происходило в день инаугурации президента.

Я к тому, что пресса тоже вносит свою лепту в агитпроп террористов, уж не знаю за деньги ли или завербованные люди работают.

Еще одна особенность, - это стремление унизить достоинство россиян. Это и "Трансвааль", когда обезумевшие от горя люди искали своих детей, оставляя кровавые следы на снегу, это и Норд-Ост, когда был общий туалет в оркестровой яме, это и Беслан, когда детей заставляли пить собственную мочу и кричать «отпустите на волю наш народ». Все эти факты копятся, остаются в памяти.

Следующая особенность - фиксирование терактов на видеопленку. Это, как правило, делается, но зачем, спросите вы? Во-первых, это учебное пособие для тех, кто будет в дальнейшем участвовать в террористических акциях. Мое личное мнение, что это еще производится в интересах иностранной разведки.

Таким образом, можно установить по минутам, когда спохватятся спецслужбы, сколько времени есть у боевиков с того момента, когда они что-то взорвали, захватили и т.д. Это называется документирование, основа основ борьбы с противником. А заодно это привязывает участников, которые участвуют в деле, к совершению преступления.
Делается это с таким расчетом, что человек начинает думать, что он никуда уже не денется, он повязан по рукам и ногам, его участие зафиксировано и отступать ему некуда. Кстати сказать, иногда к терактам привлекают друзей, коллег, это называется «вербовка под прессом».

Вот те особенности, которые связаны с агитпропом.

Далее мы рассмотрим организационно-управленческие особенности. Здесь я скажу вам одну вещь, от которой официальные структуры постараются откреститься. Дело в том, что противник, а террорист, это тот же противник, действует по законам и принципам нелегальной разведки. А это самая изощренная, самая тонкая и сложная вещь, потому, что провал там нельзя оценить.

Если проваливается нелегал, то сыпется и агентура, и оперативные возможности, поэтому, твоя безопасность в твоих собственных руках. Что это значит? Это значит, что ведется высококвалифицированное планирование операций в центре. Причем, эти операции планируются в глобальном масштабе.

Мне пришлось читать лекции в Академии ФСБ для коллег из Палестины, и коллег с Кубы. Мы с ними обсуждали проблемы планирования. Что получилось? Для примера взяли теракт в Штатах 11 сентября. Они мне все очень грамотно разложили, как по нотам, сколько человек в этом участвовало, сколько денег было потрачено, сколько времени понадобилось на подготовку и планирование.

Во-первых, они рассмотрели участие всех возможных групп, которые осуществляли теракт. Это группа разведки объектов проникновения, группа захвата, группа дублеров, группа сокрытия, группа обеспечения, транспорт. Затем сказали, сколько все это стоит. А это зависит от того, сколько ушло времени на всю подготовку, на разведку, с момента появления идеи. Рассказали каковы источники финансирования и какие каналы поступления денег. Грамотные ребята.

Они и наши теракты вот так хотели расписать. Но мне не захотелось этого слушать, потому что слишком явными были наши провалы в этих операциях. Я к тому это говорю, что проведение любой операции определяется подготовкой состава, руководством, обеспечением вооружения, транспорта, питания, средств связи, обеспечением разведки по периметру, обеспечением прикрытия в случае отхода, чистильщиками. Все это надо заранее предусматривать.

И после теракта нужно не уничтожать всех свидетелей, как это сделали в случае Норд-Оста, а следить за теми, кто выжил и разбежался. У любой нелегальной разведки должны быть центры, которые направляют всю деятельность. Всем известно, что они есть в Турции, на Кипре, раньше были в Боснии.

У резидентуры для проведения таких актов, которые были в Москве, должен тоже иметься руководящий центр. А где он может располагаться? Да хоть и в Подмосковье. Ведь это очень удобно. Миллионы людей живут около столицы, их сложно проверить.

Следующие особенности относятся к группе участников операции, боевикам. Ну, кто они такие, известно. Как правило, это иностранные наемники. Доходило до того, что в операциях участвовали даже негры. Очень много арабов. Также очень популярно использование смертников. С этим сложно бороться. Так же, как и с привлечением к участию в терактах детей и молодежи.

Хотя вот англичане, как я уже рассказывал, сумели из этого извлечь для себя пользу. С такими вещами может бороться только агентура, внедренная в самый центр. Да только ее еще надо суметь туда внедрить. Хотя и в нашей практике такие вещи делались.

Приведу пример. Было это сразу после войны, когда встала серьезная проблема борьбы с бандитами, так называемыми «лесными братьями» в Прибалтике. У меня был приятель, его внедрили в банду с 14 лет. Он с этими «братьями» ходил на операции, взрывал, убивал. Но, между делом, бегал в лес, закладывал там в дупло дерева тайник с информацией, где готовится очередная акция, в каком районе. Из тайника информацию забирал наш опер. Он все делал очень грамотно, но его заподозрили и схватили. Стали судить. Хотели расстрелять, но потом помиловали.

Я спрашивал его, что он чувствовал в это время. Он рассказывал, что был спокоен, так как видел, что его коллеги из агентурной группы, внедренные в эту банду, сели тихонько по краям поляны, где проходил суд и взводили затвор у ручного пулемета, чтобы если что, всех бандитов положить на месте. Это один из примеров удачного внедрения агента в интересующую структуру.

Но здесь тоже есть сложности. Если, например, в операциях используются семейные пары с детьми, то куда внедрять агента? В семью-то его не внедрить. Подобная практика использования семейных пар и детей началась в Израиле, где смертники-подростки - уже привычное дело. И от этого, на мой взгляд, нет рецептов.

Еще одна особенность - боевики в масках. Одни участвуют в терактах в масках, другие без. Те, которые в масках, видимо, сохраняют себя для будущих операций. Те, кто идет с открытым лицом, решили идти до конца и пожертвовать своей жизнью.

Следующая особенность - комплектование и тактика групп боевиков. В основном, это применение небольших групп, состоящих из специалистов. Каждый выполняет свою функцию. Это участники диверсионных акций, таких, например, как акция в Нальчике, когда они захватили здания МВД, ФСБ.

Обычная спецоперация, которая продемонстрировала высококвалифицированную подготовку. Они показали, что могут захватить город, район, субъект федерации. А потом они ушли. Сами. Никто их не вышибал оттуда. Нет, конечно, их пытались вышибать, но как это у нас водится, в самом конце, когда они уже своей цели достигли.

Зачем это было сделано? Чтобы накопить в банке данных побольше таких, успешных для них, акций, и, если понадобится революция, какая угодно, оранжевая или янтарная, чтобы их туда позвали, наработка ведь у них имеется, и еще какая.

У нас еще до этого дело не дошло, а вот в Киргизии уже идет схватка за кусок границы с Китаем. Кому он нужен? Прежде всего американцам и киргизам. Не нам. Потому, что единственным противником американцев останется, рано или поздно, Китай, а не Россия. И вот этот самый коммунистический Китай нужно блокировать по периметру. Сейчас нарабатывается опыт. Потом будет Иран, потом может Монголия, а с Россией договорятся рано или поздно.

И весь этот опыт отрабатывают люди, которые занимаются терроризмом профессионально. И террористы работают с подачи вот этих людей. Поэтому борьба с ними должна вестись силами контрразведки, специалистами в борьбе с нелегальной разведкой, с внешней контрразведкой.

Спецслужбы, которые в этом участвуют, в основном исламские. Вы не найдете здесь ЦРУ или МИ-5. Они всем этим управляют через дружественные им исламские спецслужбы. Поэтому, если уж проникать, то в исламские спецслужбы.

Использование психотропных средств. Это, в основном, делается с целью психологической обработки, зомбирования. Психотропные средства, наркотики боевики заведомо не употребляют, это строжайше запрещено, потому, что воздействие таких препаратов просчитать невозможно.

Я работал в фармакологической лаборатории, в свое время созданной Берией, и спрашивал у специалистов, как действуют психотропные средства на разные группы людей. Выяснилось, что только 25% препаратов действует так, как написано в инструкции, остальные могут иметь обратное действие или вообще не подействовать.

Человек может стать неуправляемым, а неуправляемый член организации, которая выполняет диверсию, ничего, кроме угрозы, в себе не несет.

Еще одна особенность - вербовочные операции боевиков. Черные вдовы, дети неизбежно пополняют ряды боевиков, иначе нельзя. Кто-то должен совершать теракты. Вербуют в основном единоверцев, иногда находят людей униженных, оскорбленных, желающих мстить, на чьих чувствах можно сыграть.

Следующая особенность - проведение разведки. Я уже приводил пример с молодыми кавказцами в метро. Так осуществляется разведдеятельность, собираются данные, рассчитывается время, проверяется охрана объекта, режим.

Далее перейдем к аналитическому сопровождению операций боевиков. Хочу заметить, что анализ у них поставлен на достаточно высокий уровень. Меня поразил тот факт, что уже после Норд-Оста, при захвате школы в Беслане, боевики прежде всего выбили все окна и двери. То есть, с газом больше номер не пройдет. Они анализируют проведенные операции и принимают довольно эффективные меры. В этом мы тоже им проигрываем.

Газ для операции по освобождению заложников Норд-Оста, по моим сведениям, привезли англичане. Они еще перед случившимся обещали нам всяческую поддержку в борьбе с терроризмом. А в момент захвата Норд-Оста приехала довольно большая делегация из Англии. Вот они-то и привезли газ с инструкциями, как им воспользоваться.

Доказать это невозможно, но вычислить можно, я, как разведчик, это вычислил сразу. Газ англичане довольно успешно применяли для борьбы с ирландскими террористами. И я думаю, что наши службы просто усилили действие этого газа, перестраховались, чтобы ничего не сорвалось. В этом я усматриваю недостаточный анализ обстановки со стороны наших спецслужб.

Теперь рассмотрим вопрос о группе прикрытия и отхода боевиков. Это тоже довольно известная вещь. Так было и в Буденновске, и в Беслане, боевики при отходе переодеваются медсестрами, медбратьями, прикидываются заложниками. Вот этих «переодетых» нужно выявлять особенно тщательно и не сразу их хватать и «мочить», а проследить, куда они могут вывести.

Есть интендантские группы, которые занимаются продовольствием, обеспечением питания и проживания боевиков. Это немаловажно, потому, что большие группы террористов должны где-то останавливаться на ночлег, их нужно кормить.

Если они мусульмане, то и пищу употребляют только по законам шариата, значит там, где они осели, интенданты будут закупать именно такую пищу в магазинах. Это тоже ниточка, которая может помочь распутать весь клубок.

Особый интерес представляет финансирование, потому, что даром эти ребята не работают. Любая война требует затрат. Даже вдовы, которые мстят за убитых мужей, и те требуют некоторые суммы, которые перечисляются их родне. Также существенными являются затраты на центры управления, подготовки, на создание подставных фирм и банков, на каналы связи, на изготовление документов прикрытия и на транспорт.

Даже средства на PR нужно учитывать. Для всего этого есть источники финансирования. И если их перекрыть, то можно прекратить и террористическую деятельность такого масштаба. Этим должна заниматься финансовая разведка.

Таким образом, зная особенности терроризма, можно составить план операции по противодействию предстоящему теракту. Можно установить «повышенный режим безопасности».

Это не проблема - создать оперативный штаб, производить неотложные следственные и оперативно-розыскные мероприятия, развернуть силы, выставить дополнительные посты, дать ориентировки, посадить милиционеров на круглосуточное несение службы. Это самое простое и называется «бить по хвостам». Самое сложное - организовать безопасность.

Истинные меры борьбы с терроризмом включают:

1. Такой «человеческий» элемент, как бескомпромиссность.

2. Агентурное проникновение, позволяющее накопить знания, необходимые для успешного противодействия угрозе.

3. Заброска спецподразделений для ликвидации баз и лидеров террористических организаций.

4. Использование превентивной стратегии для целенаправленного предотвращения терроризма.

5. Оказание практической помощи в подготовке квалифицированных кадров.

И, конечно, всегда необходимо помнить о трех китах успешности этой борьбы - информации, планировании, взаимодействии и координации.


перепост ЖЖ Л.Е. Пайдиева

ЛЕКЦИЯ "ТАЙНАЯ ПОЛИЦИЯ: СУТЬ, ФУНКЦИИ, СТРУКТУРА"

Информация от Марина С.А.

ЛЕКЦИЯ «ТАЙНАЯ ПОЛИЦИЯ: СУТЬ, ФУНКЦИИ, СТРУКТУРА»

С ЖЖ КОНСТАНТИНА КРЫЛОВА. Разбирая архивы, я наткнулся на довольно любопытный текст, который попал мне в руки пару лет назад. Это нечто вроде лекции, прочитанной одним интересным человеком для узкого круга лиц.

В тот момент автор был категорически против какого бы то ни было обнародования этого документа, но теперь я спросил его, можно ли это публиковать - и он своё решение изменил на положительное.

Подчёркиваю: автор не я. Более того, в некоторых вопросах я категорически с автором не согласен, особенно в вопросах оценки недавней истории СССР/РФ. Тем не менее, материал мне представляется достаточно интересным, чтобы ознакомить с ним широкого читателя.

ТАЙНАЯ ПОЛИЦИЯ. СУТЬ, ФУНКЦИИ, СТРУКТУРА

«И околесицею слов в эфире слышен наш обмен,

А люди знают лишь одно, что есть загадка - цифра «7»

Это «нумерологическая» песенка, хорошо передающая духовный климат предмета нашей лекции сразу настроит нас на правильное понимание темы.

ПОЧЕМУ И ЗАЧЕМ ЭТА ЛЕКЦИЯ

Что могло бы побудить меня читать эту лекцию? Есть ли в этом какой-то смысл оправдывающий, хотя бы частично, совершение такой непристойности? Перед тем как взяться за текст, автор долго размышлял над этим вопросами.

Вопросы, о которых мы поведём речь, в свободном мире абсолютно неприличны для публичного обсуждения. Более того, при попытках организации подобного обсуждения, обывателя неминуемо ждёт жёсткая форма принуждения к молчанию, в злостном случае быстро вытекающая в высшие меры социального воздействия. Причём, почти универсальная индульгенция - упреждающе готовая справка из дурки, в этом случае не помогает.

В обществах несвободных с этим немного попроще, там всякий рассуждающий о государственных механизмах, общественных скрепах или человеческих мотивах вне официальной парадигмы, уже автоматически считается немного сумасшедшим и поэтому может иногда поболтать о деталях, технике и тактике описываемого нами явления. Однако стоит ему маленько зарваться и выйти на чуть больший уровень обобщения, как он будет тоталитарно заткнут, так что не поможет ничего, даже прекрасные завязки в свободном мире.

Дело тут в вещах сколь простых, сколь и очевидных. Речь идёт о фундаментальных основаниях современного мира, которые, попав в руки бездумных обывателей, будут разрушены. Попытавшись через это расшатать какой-нибудь мелкий тоталитаризм, разрушишь и мировые образцы демократии.

Что оправдывает выброс темы в «широкую» публику в России? Ну, разумеется, то, что в России за этим делом следят, как где бы это ни было, и широко разойтись не дадут. То есть прочтут те, кому действительно надо и некоторое число безобидных дураков, которые в лучшем случае пополнят свою эрудицию (которая у настоящих дураков, как известно, бывает столь же безгранична, сколь и бесполезна).

Кому же это действительно нужно? А нужно это тем, кто в ближайшее время возглавит общество. В том числе будет кооптирован в элиту в качестве «торпед», но сможет принести пользу своему народу.

Пример того, чему мы все сейчас (переход от нулевых к десятым годам) свидетели, веско, очень веско подтверждает это. Ценой героического самопожертвования фактически одного человека (Ельцина) во власть была проведена единственная дозволенная в СССР этнически русская группировка (так называемые питерские). Самопожертвования настоящего в самом прямом смысле. Он не только себя обрёк на скотскую (под плевки и улюлюкание дебилов) смерть, но и семью свою превратил в жирных баранов, целиком зависимых от милости волков. И что же мы видим? Все усилия они потратили на удержание полученного. Даже сейчас, когда минуло уже десять лет, они не могут себе позволить, хоть сколько-то независимых решений и зависят от своих внешних партнёров уже почти также как советские руководители. Многим уже кажется, что скоро эта группа потеряет власть, превратится в миноритария советских старичков и борзых внучков (как собственно и было при СССР).

А всё почему? В решительный момент им не хватило людей. Да что там людей, чурбанов, которых нужно было поставить в кресло, чтобы место занять, и то у них не было в достаточном числе.

Поэтому мы, русские полуобразованные люди, тупицы, кое-чего поднабравшиеся в свободном мире, имеем полное право рискнуть устоями и прописать и проговорить для тех, кто поймёт и кому это действительно надо некоторые щекотливые подробности устройства общества и государства. Право имеем потому, что несоизмеримо жестоко в сравнении с проступками были наказаны, лишены не только организационных структур, но и практически чуть более чем всех национальных носителей естественного знания, незаконно выброшены за пределы свободного мира, и теперь для принятия даже серьёзных решений вынуждены использовать таких ограниченных и экзальтированных людей как анонимный невидимый лектор, а не нормальных штатных интеллектуалов.

ЧТО ТАКОЕ ТАЙНАЯ ПОЛИЦИЯ, ПОЧЕМУ ТАК НАЗЫВАЕТСЯ, ОТКУДА ВЗЯЛАСЬ

Государство это юридически оформленный институт по поддержанию принятого обществом закона. Закон это нравственный минимум, соблюдение которого общество требует от своих членов, не стесняясь в том числе, прибегать к открытому насилию. Тайная полиция это инструмент элиты по строительству общественных представлений о нравственном минимуме.Это единственный инструмент прямого действия, используя его, элита, непосредственно строит общественные представления, формирует ценности, направляет желания и так далее. Инструменты косвенного воздействия: средства массовой информации, индустрия досуга (инфраструктура религиозных, культурных и развлекательных организаций), допускают сознательное отношение к себе членов общества, а значит и добровольный отказ от их воздействия и даже активное противодействие им.

Тайная полиция воздействует на лиц находящихся в обществе, обходя средства сознательного контроля, имеющиеся в комплекте любой здоровой психики, а в случае попыток включения этих средств, переходит к воздействию на соматику, физически отключая сознательный контроль.

Таким образом, тайная полиция следит за нравственным климатом (ценностной системой) общества подобно тому, как публичная полиция следит за законностью (легальной системой).

«Магия власти» состоит в том, что общество соглашается добровольно принять существующие и новые порядки (законы), а добровольность возможна только при условии соблюдения тайны воздействия (в том числе сокрытия самого наличия инструмента такого воздействия).

Иначе самый глупый обыватель вместо принятия ответственности на себя, закричит «меня заставили», «меня обманули» и тому подобное и откажется что-либо делать в самый важный момент. Как собственно и бывает, когда применяются только вышеупомянутые косвенные методы воздействия на систему нравственных ценностей.

Свободный мир отличается от всех вариантов тоталитаризма, традиционализма и анархии тем, что его гражданин располагает благородной свободой выбора всегда: делать то, к чему его склоняет элита (в том числе и принимать ответственность за это) или умереть.

Граждане иных систем либо могут находится вне общества и поля заботы элиты, либо принуждаются к следованию тому к чему их склоняет элита грубыми, зачастую публичными методами. В крайнем случае, элиты несвободного мира руками тайной полиции (или другими инструментами, позволяющими генерировать акты насилия) стараются заставить своих граждан делать то, что им надо.

Смерть гражданина в этих системах бывает не результатом благородного свободного выбора, а насильственным актом, направленным на запугивание оставшихся в живых с целью всё-таки заставить их делать то, к чему склоняет элита.

Столь удачный (в смысле точный) термин - «тайная полиция», появился в век массовизации, популяризации политических отношений (в том числе сознательного принятия всеми членами общества ответственности за происходящее через распространение демократических институтов), то есть в девятнадцатом, плюс тридцать лет до и тридцать лет после веке. Тогда ещё элиты не осознавали последствия того, что теперь читать-писать умеют не только понимающие люди и о многом позволяли писать, а значит и говорить, достаточно открыто.

В связи с этим, а также тем, что увеличение численности и подвижности населения потребовало перенесения на системной основе в борьбу с уголовной преступностью методов, ранее применявшихся исключительно в политических кругах, обыватель познакомился с тем, что позднее стали называть «негласные методы работы», «оперативные мероприятия», «тайные операции» или «чекистские мероприятия».

Фраза «тайная полиция» тогда означала полицейских работающих негласными методами, то есть патрулирующими сознание людей, в противоположность полицейским «наружной полиции», которые патрулировали улицы. Ну, или, если угодно, ищущих преступников в потоках информации, в противоположность ищущим на улицах.

Разумеется, обыватель ужаснулся - методы работы с тем из чего вырастают законы (нравственными ценностями, шире - мотивирующей информацией), не могут быть законны (нравственны), хотя бы в силу того, что они предшествуют появлению законов (ценностей) и определяют саму суть их (законов, ценностей) существования.

В результате обывательской реакции на эту информацию в общество были вброшены отвратительные клише: «тайная полиция», «провокация», «делатели преступников», «кровавый заговор», «государственная подстава», «шпионаж», «попэй» и прочие подобные.

Конечно, со временем порядок в обывательском сознании был наведён. Теперь в любом хоть сколько-то приличном государстве, применение этих терминов по отношению к государственным институтам без серьёзной санкции является явной непристойностью и вызывает соответствующее отношение. Государственные институты, которые используют такие методы, к настоящему времени по необходимости разрослись настолько, что скрыть их существование абсолютно невозможно. Поэтому по отношению к ним и к их методам используют термины «специальные службы», «особые службы», «оперативные службы» и «специальные методы», «особые методы», «оперативные методы» соответственно. Хорошим тоном считается подчёркивать их незначительность и отсутствие активного вмешательства в жизнь общества (чтобы максимально уйти от клише «заговоров-провокаций»).

Первоначально термины «специальная, особая служба (то есть организация работы специальных, особых слуг)» не использовались широко, из-за некоторой скабрезности термина «специальный слуга» в то время. Таким образом, термин был счастливо не испачкан и широко вошёл в лексикон уже после наведения порядка в обывательском сознании.

Далее по ходу лекции мы кроме этих терминов будем использовать термины «тайная полиция» и «шпионы» для наименования совокупности описываемых государственных институтов и их сотрудников соответственно. Для именования людей тайно и не очень помогающих шпионам, совершенно закономерно будем использовать термин «помощники». Данные термины при их некоторой непристойности всё же очень точны и ясны и их применение позволяет надеяться, что лектору удастся за одну лекцию проложить полотно пути возвращения в русскую культуру искусственно удалённого пласта.

Думаю всем присутствующим понятно, что тайная полиция появилась одновременно с возникновением общества.

Элита всегда нуждалась в безотказном инструменте работы с общественным сознанием, включая, кстати говоря, и её собственное. Поэтому тайная полиция существовала всегда.

Другое дело, что по ничтожности старинных государств, правящая семья (семьи) для того, чтобы знать буквально каждое слово, произносимое при дворе, могли ограничиться помощью нескольких верных слуг. Что касается общин непривилегированных граждан, то здесь прибегали к помощи социальных и этнических меньшинств, а также профессиональных корпораций, которые в силу своих бытовых стратегий выживания по-необходимости собирали информацию и работали с ней.

(Каждый присутствующий, имея представления о тогдашнем обществе хотя бы из детских сказок, легко может понять о каких меньшинствах и корпорациях, профессионально заинтересованных в сборе информации, идёт речь).

Неудивительно, что правители знали также и всё, что происходило в общинах и отдалённых замках. Таким образом, имея два-три комплекта таких верных слуг и меньшинств, правители того времени были практически несвергаемы иным путём, кроме грубой военной силы.

Для решения единичных, особых задач нанимали самостоятельных профессиональных шпионов, обычно выходцев из тех же меньшинств или корпораций, а также лиц по каким-либо иным причинам оторвавшихся от жизни основных общин страны.

Правители протяжённых империй вынуждены были систематически нанимать профессиональных шпионов, работавших стационарным или маршрутным способом, так как из-за протяжённости империй затруднялся личный контроль и проверка дворцовых слуг и меньшинств (в силу хотя бы огромных расстояний между дворцами и городами).

Поэтому при отсутствии массового общества, при завязанности на одинокую личность правителя или на правящую семью, эти империи были непрочны. Тем более, что быстродействие тогдашних средств связи делало работу тамошних тайных полиций неоперативной, а «прозрачность» восточной (не говоря об африканской) общины, в которой узы связывавшие жителя с тайной полицией реально конкурировали с семейно-клановыми, не вполне тайной.

С пробуждением массового общества, когда ответственность одной правящей семьи была разделена между всеми основными семьями элиты, в свободном мире перечисленные мною инструменты стали интегрировать в единых бюрократических учреждениях. Обычно единая система выстраивалась, основываясь в методическом плане на опыте меньшинств и профессиональных корпораций, в организационном на ранее существовавших дворцовых (или околоправительственных, в двух немонархических государствах) органах, что, как правило, вело к некоторому «военному» налёту в оформлении. А в формальном (можно сказать квазиюридическом) плане, на имевших место ранее, единичных прецедентах найма профессиональных шпионов.

С тех пор утвердился следующий организационный набор - две основные спецслужбы, следящие за внешней и внутренней сторонами общества, плюс по спецслужбе на каждый сегмент деятельности особенно развитый или особенно важный в конкретном государстве (первоначально, таких тем было не больше одной), плюс одна-две спецслужбы контролирующих соблюдение правил в самой элите.

Две (а возможно и более) спецслужбы, контролирующие самый верх общества, характерны для государств, чьи элиты по какой-либо причине утратили независимость. Наличие двух равноправных контролирующих органов затрудняет монополизацию власти одной группировкой, а также усложняет и удлиняет процесс передачи власти от одной группировки к другой, тем самым, облегчая внешний контроль.

Методическая основа обусловила, то, что работа в тайной полиции исходно являлась профессией. То есть для того, чтобы полноценно работать в этой сфере человеческой деятельности необходимо получить одобрение, поручительство, быть принятым некой частью профессионального сообщества.

Следствием этого является также и некоторый исходный «космополитизм», «интернационализм» тайной полиции. Профессиональные сообщества естественным образом склонны расценивать лояльность профессии как таковой (вплоть до абстрактного, обезличенного набора эталонных профессиональных приёмов), в ценах сопоставимых с лояльностью хозяину.

ОРГАНИЗАЦИЯ И МЕТОДЫ РАБОТЫ ТАЙНОЙ ПОЛИЦИИ, ЗАЧЕМ НУЖНА ЛЕГАЛИЗАЦИЯ

Вот тут мы и подошли к самому забавному месту нашей лекции. После этого у всех послушавших это, железно, в так сказать, «досье» появится запись «с методами работы знаком». Теперь против вас будут посылать побольше людей, что бесспорно, вне всякой зависимости от результатов, уже, само по себе, повысит ваш престиж.

Итак, мы с вами уже обратили внимание на то, что тайная полиция это организация (или точнее набор организаций, обычно именуемых «сообщество») бюрократическая. Следовательно, по своей структуре и организации работы с информацией она мало отличается от других бюрократических организаций.

В общем, это утверждение верно, особенно в частях тайной полиции соприкасающихся с внешним миром - высшие управленческие органы тайных полиций по своей организации мало чем отличаются от принятых в каждом данном обществе стандартов бюрократии, тоже можно сказать и о всевозможных органах по связям с общественностью. Внутренняя организация спецслужб всё же имеет некоторые особенности связанные со спецификой порождаемой абсолютной тайной окружающей их работу.

Сделаем тут маленькое отступление и коснёмся так сказать электронно-спутниковой и прочей «машинной» стороны дела. Именно для того, чтобы больше в ходе нашей лекции к этому вопросу не возвращаться. Иначе мы погрязнем в ненужных деталях, которые вы самым элементарным образом, можете быстро уяснить даже возможно гораздо лучше меня.

Для этого достаточно понимать буквально пару моментов.

Первый момент: все технические изобретения, которые можно хоть как-то поставить на службу контролю общества на эту службу ставятся. Ограничителем здесь может быть только финансирование. Страны первого и второго ранга, официальные бюджеты тайных полиций, которых исчисляются некоторым числом (в ряде случаев десятками-сотнями) миллиардов ограничены в этом вопросе весьма условно.

Второй момент: каждый из вас, скорее всего, имеет достаточно реалистичное представление о том, как организован контроль трудовой деятельности и обеспечение безопасности в любом достаточно крупном офисе. Ничего принципиально иного не делается и в масштабах государства. Только надо ясно понимать, что офис «секретаря совета безопасности», «помощника по национальной безопасности» и любого другого подобного чиновника занимает практически всю территорию государства, а «подъезды» и «подступы» к нему протягиваются в ряде случаев на почти что всю планету и даже в ближайший космос. Соответственно увеличивается и масштаб проблем и их решений.

Конечно, также как и в любой другой сфере здесь идёт деградация и утрата знаний и навыков в глобальных масштабах, с вытекающими из этого последовательными попытками везде, где это возможно, менять человека на машину. Однако, до полной замены ещё очень далеко и нам, скорее всего, придётся коснуться вопроса, почему это в окончательной форме даже и нежелательно.

Теперь к специфике тайной бюрократии. Надеюсь, каждому очевидно, что когда мы говорим «тайная полиция» мы именно это (ТАйНУЮ полицию) и имеем в виду. Вся её деятельность является тайной, а если что-то и говорится публично, то в одном единственном случае - когда эту деятельность уже никак нельзя скрыть. И говорится (показывается) с одной единственной целью - скрыть всё, что не было раскрыто. Такие действия в сочетании с обессмысливанием уже разглашённого по смыслу полностью совпадают с герметизацией переборок вокруг пробоины на корабле или окапыванием очага пожара в лесу. Называются кстати примерно теми же словами.

Определяющая всю деятельность тайной полиции тайна, секретность, маскировка - очевидность. Всё же проговорим эту очевидность, чтобы быть уверенными во взаимопонимании.

Самый чувствительный момент общества, определяющий всю его суть это ЦЕННОСТНАЯ СИСТЕМА, иными словами ЕГО ЦЕЛИ И ЖЕЛАНИЯ. Существует этот момент исключительно в информационном пространстве. Поэтому тайная полиция работает с информацией и стремится контролировать все мало-мальски значимые информационные каналы. Тут кроется некоторый парадокс: с одной стороны ВСЕ, с другой ТОЛЬКО ЗНАЧИМЫЕ. Значимость на самом деле определяется достаточно легко - может повлиять на значимые объёмы масс или на любую часть элиты или нет. Остальное не важно.

Эффективность воздействия тайной полиции, совершенно также как и полиции обыкновенной заключается в первую очередь не в том, что она там кого-то ловит или убеждает всеми доступными методами вести себя «хорошо» (хотя без этого и невозможна никакая полиция), а просто в том, что она ПРИСУТСТВУЕТ на информационном канале. Точно также как обычный полицейский присутствует на улице. Обычный полицейский чисто в силу того факта, что находящиеся на улице граждане знают, что и за что он может с ними сделать (или, важная деталь, НЕ сделать), оказывает воздействие абсолютно на всех, даже на тех, кто сознательно избегает с ним встречи. Тайный полицейский, постоянно интересуясь определёнными видами информации, делая это скрытно, в силу того, что он тайный, небыстро, но надёжно принуждает обладающих искомой информацией держать её в таком виде в каком это запрограммировано в тайной полиции.

Разумеется, его воздействие (как и воздействие обычного полицейского) не абсолютно. И точно также неосознанно, как и воздействие обычного полицейского. Ведь и обычный полицейский думает в первую очередь о непосредственном воздействии словом и делом на действующих, а не возможных нарушителей.

Тайный полицейский также ищет непосредственно информацию, а не изменения намерений её носителей. Гласность, хотя бы в отношении даже списка интересующих тайного полицейского вопросов мгновенно сводит его воздействие к нулю. При разглашении обладатель информации немедленно прекращает менять саму информацию, а меняет только сообщение, доходящее до полицейского. Иными словами осознаёт, что именно в его ценностях ценно.

Поэтому структура любого офиса тайной полиции определяется необходимостью максимально сохранять тайну.

Обычно всей полнотой информации о деятельности офиса обладают не более пяти человек. Это руководитель офиса, принимающий решения, его заместитель (по необходимости обеспечивать независимость функционирования от случайностей его приходится иметь, но ограничиваются только одним), исполнитель, отвечающий за организацию конкретных мероприятий (обычно их называют «операциями») и исполнитель, отвечающий за анализ информации - эти два исполнителя нужны для того, чтобы минимизировать эмоциональный момент в принятии решений руководителем. Кроме того, вся информация дублируется у сотрудника службы внутренней безопасности, курирующего данный офис. Так сказать, «полицейского над полицейскими». Все остальные исполнители должны знать только свой специфический участок работы.

Финансист, по необходимости знающий о существовании всех помощников или технических инструментов офиса, знает их под условными наименованиями, отличающимися от тех, которые используют непосредственно работающие с ними.

Ещё несколько специфических организационных аспектов, обусловленных тайной деятельности.

Первое - сколько бы иерархических уровней не имела организация тайной полиции, хоть дюжину или больше, каждый уровень организации имеет прямых, непосредственных помощников на всех нижестоящих уровнях без исключения. Под уровнем здесь в первую очередь подразумеваем не офис, а непосредственный участок работы офиса. Это, очевидно, обусловлено тем, что иначе при полной тайне деятельности, легко было бы гнать дезу или перехватить управление на уровне, с которым бы отсутствовало бы прямое сообщение.

Конечно, на каждом из нижестоящих уровней не может быть много помощников, поэтому тайная полиция вынуждена дополнять их инспекциями отдельных особо доверенных-проверенных-испытанных сотрудников, которые иногда посещают офисы и внимательно изучают технику, документацию и шпионов способами перекрёстного осмотра и опроса. Для того, чтобы эти проверки имели смысл, а также в целях самоконтроля шпионам приходится буквально протоколировать в офисе каждый свой шаг.

Второе - каждый офис занимается строго определённым набором информационных каналов, которые, конечно же, соединены с другими такими же наборами, однако, по мере возможности, офисам не дают залезать на территорию друг друга за пределами участков непосредственного соприкосновения.

Территорию в информационном пространстве следует отличать от географической территории, к которой офисы привязаны только своим местонахождением. Однотипные офисы, совершенно спокойно работают на географической территории друг друга, ни как не ограничиваясь государственными, административными и прочими подобными границами. Иными словами, офис, отвечающий за какую-нибудь конкретную деревню, может иметь шпионов или помощников хоть в Антарктиде, если это имеет отношение к обслуживанию этой конкретной деревни. Офис, отвечающий за соседнюю деревню не может использовать этих же помощников. Однако, любой (любые) офисы, отвечающие за нечто другое, например, за дорогу или за трансформаторную будку совершенно спокойно могут пользоваться теми же инструментами, но в своих конкретных целях. В одном человеке, не говоря уж о предметах, таким образом, может быть несколько каналов информации.

Третье, необходимость хранить тайну порождает как это опять же не парадоксально, необходимость достаточно большого круга согласований, связанных в первую очередь с тем, что любое серьёзное движение в сфере интересов офиса может, случайно затронув, выдать деятельность других исполнителей или соприкасающихся офисов. Поэтому, большинство документов тайной полиции имеют значительно большее число виз, чем документы обычной бюрократии и доступны в большем числе копий. Вследствие этого, тайная полиция кроме служебной иерархии, имеет ещё и иерархию допусков, определяющих о каких действиях может знать тот или иной шпион. Иными словами с кем, что можно согласовывать. Или, если речь идёт о прошедших событиях, кто и с какими архивными делами должен согласовывать свои действия. Четвёртое - все мероприятия, лица, предметы, действия, имеющие какое-либо значение в деятельности офиса тайной полиции шифруются, маскируются, скрываются от случайных или намеренных (то есть, враждебных) любопытных. В информационном обмене они именуются условными словами, которые могут время от времени меняться. В случае проведения какого-то особо значимого мероприятия, о котором может стать известно за пределами офиса, разрабатывается отдельная система условных названий. Во внешнем облике им стараются придать вид (не важно обыденный или экстравагантный) предельно отводящий внимание от их задач в сфере интересов офиса тайной полиции.

Пятое - тайная полиция стремится использовать как можно меньше шпионов, максимальное число работ передаётся на аутсорсинг помощникам, которым сообщается минимум информации, вплоть до того, что многие из них могут даже не понимать, что их действия имеют отношение к чему-то серьёзному и тайному.

Поэтому, в штате даже крупнейших спецслужб несколько тысяч или в нескольких крайних случаях, десятков тысяч людей. Вследствие этого на каждого шпиона неизбежно падает колоссальная нагрузка, что является дополнительным аргументом в пользу протоколирования в офисе всех их действий.

Количество помощников, которым известны лишь небольшие фрагменты задач может возрастать до гигантских чисел.

Чтобы не выдать свою деятельность помощники шпионов не должны ни в каком виде даже делать отметки, имеющие косвенное отношение к тайной полиции. В целях повышения надёжности работы помощников тайная полиция всегда использует материальное вознаграждение помощников, вне зависимости от способа приобретения конкретного помощника (в силу полной тайны своей деятельности, она не имеет НИКАКИХ моральных ограничений в этом вопросе). Однако в случае признания колоссальной значимости какого-либо информационного канала, возможно, увеличение штата за счёт работающего на нём помощника. Ну, или изначальная засылка шпиона для работы в качестве помощника.

Важным следствием всего этого является то, что тайная полиция не может, не теряя своего лица (маски), (не переставая быть невидимой-неслышимой) что-либо сказать, объявить публично. Поэтому когда такая потребность всё же возникает, ей приходится прибегать к услугам помощников (иногда целой цепочки) или ждать когда какой-нибудь болтун сам это ляпнет, чтобы быстро растиражировать. Такие мероприятия называются «легализация информации». Термин примечателен тем, что его буквальное значение «введение в сферу законности».

То есть в слове сохранилось чёткое понимание того, что шпионы работают «вне», «над» и т.п. закона.

Вся эта специфика отменяется только в одном исключительном случае. Когда тайная полиция осуществляет противоповстанческую (или повстанческую) операцию. В этом случае спецслужбы обычно создают объёдинённый орган, отвечающий за конкретную проблему. Специфика операции такого органа, обычно прямо противоположна специфическим аспектам деятельности тайной полиции в целом. По сути, это операция, о которой неизбежно станет известно за пределами конкретной спецслужбы. Противоповстанческая (повстанческая) деятельность неминуемо сопряжена с публичностью, так как требует сознательного отношения населения. Общество в сжатые (оговоренные, назначенные) сроки должно отторгнуть (принять) повстанцев или задача будет провалена. В противоповстанческих (повстанческих) акциях господствует активное, часто публичное воздействие на объекты (запугивание или ускоренное перевоспитание несогласных). Руководитель операции имеет нескольких заместителей, готовых в любой момент заступить его место на любом направлении работы, ни один из них при этом не обладает всем объёмом информации. Обычно это связано с объединением в одной команде представителей разных спецслужб (и не «спец» тоже) незаинтересованных, в силу всего сказанного выше, в полном раскрытии своих карт друг другу. Все участники такой операции имеют представление о деятельности своих товарищей, вследствие глубокого переплетения задач. По этой же причине любые из имеющихся сил и средств могут быть задействованы в интересах любого из участников. Действия зачастую не протоколируются. При выборе методов и средств, предпочтение отдаётся сохранению тайны не за счёт маскировки, а за счёт скорости исполнения. Иногда в итоге в тайне сохраняются буквально один-два элемента операции. Например, факт того, что это была операция тайной полиции. Или подлинные данные участников, или, что хуже, только срок окончания операции. Помощникам раздаются компрометирующие документы, имеющие прямое отношение к их заданию. Например, вопросники или фотографии объектов. Или даже приходиться обходится вовсе без помощников. И т.д. Думаю, все присутствующие понимают, что в микромасштабах восстания имеют место в жизни любого государства.

ПРИНЦИПЫ И ПРИЁМЫ РАБОТЫ ТАЙНОЙ ПОЛИЦИИ, И ИХ ВЛИЯНИЕ НА САМИХ ШПИОНОВ

Говоря о приёмах шпионской работы, мы ни в коем случае не собираемся пытаться в рамках ограниченной лекции изложить те талмуды кейсов, на которых обучают шпионов. Которые составляют, кстати, ревниво охраняемую тайну каждой спецслужбы, и которые определяют её так называемый «почерк».

Во-первых, это невозможно из-за ограниченности нашего с вами времени.

Во-вторых, для понимания общих вопросов знание почерка конкретных спецслужб, а их в одной Европе работает до сотни, не важно. В случае если же в этом у кого-либо из присутствующих возникнет настоятельная необходимость, можно рекомендовать, избегая фанатизма, вычленить характерные особенности, эмоциональные шаблоны элиты изучаемого общества, а также того контингента (информационного пространства) с которым работает интересующая вас спецслужба. Затем надо прикинуть, как названные шаблоны могут повлиять на исполнение известных лично вам приёмов тайной работы (а такие приёмы вам хотя бы в самом ограниченном виде обязательно известны - вряд ли найдутся люди никогда в жизни ни от кого ничего не скрывавшие, и никого не обманывавшие). Полученный результат и будет изложенным в доступной для вас форме и в полном соответствии с масштабом стоящих непосредственно перед вами задач описанием почерка конкретной спецслужбы.

Однако к делу. Принципы на основе которых составляются, конструируются отдельные мероприятия или комбинации мероприятий тайной полиции («операции») ни чем не отличаются от принципов работы с информацией других структур. За исключением того отпечатка, который на них накладывает строгое соблюдение тайны.

Например, наверное, каждому известны пять амплуа побуждения к совершению желаемых действий (в наиболее распространённом случае сообщению искомой информации).

«Добрый и злой», «О великий!», «Мы всё знаем!», «Научи!», «Подкуп».

В случае тайной полиции объект воздействия, как правило не догадывается, что имеет дело с исполнителями амплуа, а само воздействие более продолжительно по времени и разносится на несколько контактов. Однако, для шпионов всё же желательно, чтобы некоторая интенсивность воздействия присутствовала, и объект не успевал бы осознать-оценить происходящее с ним. Какие отличия это порождает в жизни? Возьмём наиболее распространённые случаи.

«Добрый и злой». Супруг (супруга) и любовник (любовница - лучший друг или тёща тоже варианты), вместе и по раздельности обсуждают интересующую шпионов деятельность объекта. По легенде (по тому, как это выглядит), они могут и понятия не иметь о чём говорят, а привязываться только к тем моментам, в которых эта деятельность отражается в его повседневной жизни. Один (одна) из них ругает, другой (другая) защищает.

«О великий!». Лицо, принадлежащее к референтной группе объекта, неожиданно само обращается к нему, всячески одобряя какой-либо аспект (аспекты) его поведения или личности. Таким лицом может оказаться не только родитель, старший родственник или селебрити, но и член одного из коллективов в котором объект общается (да хоть пассажир одного с объектом транспортного средства). В этом случае объект должен неожиданно для себя постепенно выяснить (или случайно узнать), что оказывается его товарищ, является образцом таких взглядов (внешнего вида, привычек, поведения, биографии и т.п.), которые он считает подходящими для себя.

«Мы всё знаем!» (в случае побуждения к действиям «Это уже делается!»). В отличие от следователя, которому сподручнее «заглядывать» в якобы имеющееся у него досье, шпионам и их помощникам, чаще приходится апеллировать к доступности искомой информации. Демонстрировать подлинные или сфальсифицированные якобы общедоступные публикации или видеозаписи в которых информация близка или частично совпадает с искомой.

«Научи!». Тут скрытность воздействия также порождает свою специфику - чаще объекту приходится иметь дело не с растерявшимся, потерявшим нить профессионалом, а с искателем истины, который, активно споря с объектом, пытается найти объективно правильную точку зрения. Разумеется, роль упрямого ученика для такого героя более предпочтительна, чем роль важного лица попавшего в сложную ситуацию, что и подтверждает статистика.

«Подкуп». В случае мероприятий, цели которых маскируются от объекта, речь о банальной оплате желаемых действий может идти не часто. Обычно в ситуации, когда объект чрезвычайно нуждается в средствах или какой-либо услуге появляется субъект, который может это представить. Как и банальные взятки или сделки со следствием, скрытый подкуп требует точного расчёта по времени. Поэтому он обычно сопровождается чрезвычайно внимательным контролем деятельности объекта, чтобы исключить предложение в момент когда «клиент не дозрел» и когда «клиент отчаялся». В отличие от четырёх предыдущих амплуа, которые зачастую эффективно работают годами и десятилетиями, одновременно решая широкий спектр вопросов - от укрепления климата доверия к шпионам и их помощникам до побуждения к конкретным акциям, «Подкуп» работает только в коротких временных периодах, когда объект реально нуждается в помощи. В большинстве случаев тайная полиция предпочитает не ждать, когда такие периоды наступят, а сама их программирует.

Другая принципиальная особенность работы тайной полиции - это масштаб сосредоточения усилий.

В любой деятельности, не только информационной, успех может быть достигнут только путём последовательного сосредоточения усилий на наиболее актуальных задачах, при том что на прочих участках сохраняется лишь контакт с объектами деятельности облегчающий обращение к ним когда они станут актуальными.

Всеобъемлющая тайна накладывает свои специфические черты на применение и этого элементарного принципа в работе тайной полиции. Из-за того, что в общем случае тайная полиция не может рисковать, ведь любой риск для неё чреват разоблачением, она вынуждена всегда стремится к созданию не просто подавляющего, а абсолютного превосходства над объектом. Поэтому парадоксальным образом: для того чтобы тихо присутствовать и никак не привлекать к себе внимание, «тихо сидеть в уголке», ей нужно постоянно скучивать все подвижные элементы своей системы вокруг наиболее актуальных в данный момент объектов, «гонять мячик», «трясти калейдоскоп», «создавать движение».

Грубо говоря, если в открытой драке достаточно тройного-шестерного превосходства, то в тайной деятельности нужно двенадцати-двадцатикратное. Например, для контроля одинокого отшельника недостаточно контролировать каналы поступления к нему информации и постоянно прогнозировать возможные подрывные акции, надо приставить к нему секретаря-литзаписчика, который исключит какие-либо неожиданности, в том числе, посмертные. Для контроля общественного деятеля уже нельзя ограничиваться обслуживающими фигурами, нужно чтобы и его близкие были готовы в решающий момент бросить на весы всё дорогое для него и исключить непредсказуемые действия. Для контроля государственного или промышленного деятеля нужно ещё отслеживать не только повседневную деятельность, семью, но и критичные элементы его бизнес-процессов (к примеру, банковские счета далеко за границей, активистов на «малой родине» и т.п.). А ведь любой из перечисленных объектов может быть связан с другой тайной полицией. Тогда добавляется тема сокрытия контролирующих элементов не только от объекта, но и от технических средств и специально ищущих их наблюдателей. Более простой пример, не требующий развёрнутого разбора подробностей для понимания. За объектом, не имеющим понятия о визуальной слежке будут ходить три-пять человек. За имеющим понятие - двенадцать-двадцать. За последовательно противодействующим слежке, использующим помощников и спецтехсредства (хотя бы потенциально могущим их использовать), будут ходить пятьдесят-сто и более. Конечно, вследствие этого будут периодически оголяться неприоритетные на каждый данный момент объекты.

Но плюс здесь в том, что даже самые опасные объекты не могут знать наверняка, насколько они оголены и как долго это продлится.

Ещё важный принцип, мы вскользь уже его касались. Тайная полиция всегда работает на фоне эмоций, «под музыку». Если объекты будут совершать действия рационально, осознавая происходящее, будут иметь время на обдумывание своих ходов, они будут способны вычислить конечных выгодополучателей. Тогда шпионам каждый раз, чтобы добиться необходимого изменения поведения объекта придётся загонять его в ситуацию принятия «подкупа», что невозможно физически.

Для того чтобы поддержать эмоциональный фон, «поддать жару» когда требуется, спецслужбам приходится иметь «хорошие отношения» (возможность использовать) с публичной полицией и профессиональными преступниками, муниципальными властями, журналистами, медицинскими, социальными, образовательными, досуговыми работниками. Одним словом, любыми лицами и организациями, которые способны быстро добавить эмоций в жизнь объектов работы тайной полиции.

Переходя к кадрам тайной полиции, необходимо отметить следующий момент. В условиях постоянной необходимости минимизировать риски, тайная полиция вынуждена иметь значительный запас прочности. То есть быть способной нести ощутимые потери и при этом оставаться сама собой, а не рассыпаться на кусочки. В отличие от элиты, которая замыкает на себя все ресурсы общества, тайная полиция не может использовать в массовом порядке «торпеды», «баранов», «коров». То есть не может как элита культивировать внутри себя псевдочленов, которых холят и берегут (иногда в течении нескольких поколений) исключительно с одной целью - принести в жертву, когда возникнет угроза.

Если в элите, число «баранов» в норме может даже превышать половину общей численности, то в тайной полиции вряд ли можно вырастить более двадцати процентов от штата. Да и то, это может порождать периодические проблемы, так как в ходе «перетряхивания калейдоскопа» «бараны» могут оказаться в критически важных точках.

Решение этого вопроса (как и многих других) элементарно, точно также как и все другие гениальные технические узлы государственности.

Дело в том, что задачи, которые стоят перед тайной полицией формулируются самым простейшим образом.

Буквально нужно узнать: «любит - не любит», «имеет - не имеет», «может - не может». Всё.

При этом признаки угроз (идей, приводящих к опасным для элиты действиям, к «не любит, имеет, может») досконально известны, так как остаются неизменными практически на протяжении всей истории человечества.

Декомпозиция конкретных опасений элиты до микровопросов, понятных самым ограниченным помощникам (пожалуй, самая сложная задача в работе тайной полиции), тоже не требует особых способностей. Самое важное - маскировка целей вопроса получается практически автоматически. Очень трудно по отдельной молекуле представить внешний вид живого существа. По мере прохождения всех слоёв бюрократической вертикали вопросы разлагаются именно на молекулы. Более-менее полностью то, что интересует спецслужбу, представляет только её руководство и руководство наиболее сильных её противников.

Применение описанных нами ранее методов и принципов также требует только исполнительской дисциплины. Нет безусловной необходимости даже в способности наблюдать за эмоциональными проявлениями. Достаточно использовать шпиона или помощника только против объектов реагирующих подходящим образом на типичные для этого шпиона или помощника эмоции. Те же упомянутые амплуа в «бездарном», малоартистичном исполнении многократно в человеческой истории в течение долгих лет эффективно работали против настоящих гениев. В том числе всенародно и международно признанных.

Человек, обладающий, хоть сколько-то значимым интеллектом, в такой системе, если и нужен, то только для решения эпизодических, случайно возникающих задач.

Неудивительно, что периодически тайные полицейские, причём не только «бараны», но и обычные шпионы, и даже помощники начинают считать себя некими сверхсуществами, занятыми единственным подлинным делом, обладающими исключительными знаниями и навыками и т.п. Специальная терминология начинает им казаться чем-то вроде магических заклинаний не доступных для понимания непосвящённых. Им вдруг становится невозможно логически объяснить, что их успехи это сила системы, а не их собственное величие. То есть самым настоящим образом сходят с ума. В Эрефии это заболевание называют «чекистским комплексом». Примечательно, что в большинстве случаев это не приносит значительного ущерба профессиональной эффективности шпионов. Как мы уже отмечали, для эффективного осуществления задач тайной полиции, достаточно хотя бы и минимального, неуклонного следования методам и принципам.

РОЛЬ ТАЙНОЙ ПОЛИЦИИ В ОБЩЕСТВЕННОМ ДВИЖЕНИИ

как известно живое движется, а мёртвое неподвижно. Поэтому даже в предельно несвободных, тоталитарных государствах, оккупированных анклавах и колониях приходится сохранять хотя бы формальную имитацию общественного движения. То есть пока есть необходимость сохранять какое-либо общество, существует необходимость иметь общественное движение.

В свободном мире ещё сложнее. Элита ведь сама ничего не генерирует. Она управляет потоками идей, финансов, сил и тому подобных ресурсов. Для того чтобы процессы шли, нужны постоянные обновления, дающие, в том числе и конкурентные преимущества перед другими обществами. Подобно тому, как в экономике обновления генерируются малым бизнесом, а в научном мире - небольшими творческими кружками, в обществе изменения генерируются небольшими организациями.

Эти бесчисленные организации, решая всякие мелкие, частные проблемы, не приходя в сознание, определяют облик общества в настоящем и будущем. Нехитрые изобретения этих организаций мгновенно без посредников попадают в самую толщу общества и поэтому тайная полиция должна бдительно следить, чтобы, образно говоря, в сельском научном кружке не собрали термоядерное устройство, а маленькая брокерская лавочка не обвалила весь рынок. Пресекать такие поползновения, надо именно на стадии замыслов, потому, что начало сборочного процесса свидетельствует о том, что технология уже существует. А раз существует, то, значит, может и расползтись. Дырки-то есть везде. А жёсткое пресечение (которого часто нельзя избежать) тут, запросто окажется дополнительной рекламой. Современная техника, сколько бы совершенна и многочисленна она не была, не может оценить замыслы и намерения граждан. Справедливости ради, конечно нельзя отрицать, что она может самостоятельно находить совпадения во внешних признаках и оценивать серьёзность намерений в миллионных массивах. Оценка серьёзности это конечно хорошо, но если при этом машина не может различить намерение купить пистолет в игрушечном магазине и в подворотне, ценность такой оценки несколько понижается.

Для контроля замыслов людей, нужны именно живые помощники. И нужно их много. Хотя бы по два на каждую организацию (чтобы иметь видимость объективности оценок). На практике ещё больше, так как, присматривая друг за другом на стыках своих участков ответственности, спецслужбы не всегда могут использовать одних и тех же помощников. Однако тайная полиция повсеместно в мире справляется со своими задачами. Не только в тоталитарных обществах, где всё понарошку - для лохов. Кроме жизни и смерти.

Это при том, что весьма немногочисленные спецслужбы, даже с учётом находящихся на аутсорсинге многочисленных специализированных организаций из помощников, чисто физически могут управлять весьма малым числом друзей.

Каждому понятно, что вряд ли каждый из шпионов может в месяц проводить больше восьмидесяти встреч, то есть, грубо говоря, управлять в среднем более чем двадцатью-тридцатью помощниками одновременно.

Серьёзный телефонный разговор это та же встреча, только контроля меньше.

Для того чтобы понять, как всё, худо-бедно, но, получается, посмотрим, как измеряется ценность помощников в самом дорогом ресурсе тайной полиции - во времени. Чем меньше времени отнимает помощник, тем он ценнее для шпиона. Деньги, людей государство пригонит шпионам в любом потребном числе, если надо и всё отдаст, а вот время зависит непосредственно от самой организации.

Самые дешёвые помощники требуют постоянного контроля. Встречи не реже раза в неделю, в сложных случаях и ежедневно. Обычно при их помощи решаются рабочие вопросы: подать, принести, поставить, сбегать и т.п.

Помощники подороже, могут контролироваться раз в месяц-квартал. Обычно такие помощники управляют организациями, самостоятельно контролируют деловые и общественные процессы. Они нуждаются только в политической ориентировке или в срочном решении неотложных проблем, ставящих под угрозу их работу на спецслужбу. Информацию они приносят драгоценную - ведь сами принимают участие в её создании.

Самые дорогие помощники непосредственно встречаются со шпионами раз в год, а то и в пять-шесть лет. Какие решения принимать или какую информацию собирать они узнают по техническим каналам связи. Наиболее ценные из них вообще не пользуются техническими каналами. От их решения зависят столь важные процессы, что стратегические решения определяются буквально на уровне «разрешить-не разрешить». Поэтому им почти не нужно тайное общение, что делать они понимают по условным сигналам в легальном общении или легальных источниках.

Но есть помощники поистине бесценные. Их спецслужба бережёт больше всего. Это люди, которым вообще не нужно общаться со спецслужбой, часто им даже не нужно осознавать, что они помогают спецслужбе. При этом они в большинстве случаев делают то, что спецслужбе надо, руководствуясь исключительно своими внутренними мотивами. В быту они могут выглядеть ограниченными, даже глупыми. Однако, в дорогих для них темах они разнообразны, даже творчески. За их предсказуемость и неприхотливость (такие качества часто, хотя и далеко не всегда сочетаются с ограниченными материальными требованиями) тайная полиция иной раз готова пожертвовать несколькими простыми помощниками.

Как видим, имея хотя бы равное число помощников всех ценовых групп, шпионы могут контролировать внушительную часть общества. На практике то, конечно, все стремятся иметь как можно больше всего. Контроль, соответственно, устанавливается тотальный.

ТАЙНАЯ ПОЛИЦИЯ И АРМИЯ

Методы тайной полиции и вооружённых сил в некотором роде представляют антиподов друг друга. Армейские должны действовать быстро и открыто. В норме их повседневные задачи часто требуют самопожертвования. В отличие от задач шпиона, которому часто важно сохранить себя для сохранения информационного канала.

Соответственно, чтобы не испортить свою армию работой помощников тайной полиции, вооружённые силы всегда старались держать от тайной полиции подальше. Однако, в последние лет двести когда армии стали очень многочисленны и опасны для общества это стало невозможно. Старые меры, применявшиеся для больших армий прошлого - внедрение элементов рабской психологии и террор, для новых армий были недостаточны. Слишком ненадёжно они показывали себя даже в прошлом.

Полумерой не дающей окончательного решения вопроса стало создание военных контрразведок, которые работали методами тайной полиции, но при этом понимали военную специфику и не перегибали палку. К тому же для военного, сам факт того, что с ним работают такие же армейцы, как и он сам, служит источником некоторого самоуспокоения и способствует вытеснению опыта работы с тайной полицией из областей психики опасно влияющих на службу.

Шок общества, тем не менее, был поначалу очень велик и в некоторых странах, под впечатлением, лет сто назад любую тайную полицию называли контрразведкой. Окончательно вопрос видимо будет решён только с полной автоматизацией армии и слиянием её задач с задачами тайной полиции. Последняя поглотит её также, как когда-то поглотила дворцовую гвардию. А пока вопрос не решён и не имеет решения.

Слабым странам для сохранения боеспособной армии приходится жертвовать контролем над ней. Следствие этого - военные перевороты и военные преступления.

Сильным странам легче. Для того чтобы иметь боеспособные вооружённые силы они негласным образом делят их на две неравные части. Меньшая часть контролируется тайной полицией только в критических точках, но зато сохраняет высокую боеспособность. Большая часть контролируется также тотально, как и всё общество, но при этом значительно менее боеспособна. боеспособной части задавить её массой. Её неформальная задача - в случае эксцессов со стороны боеспособной части задавить её массой.

В странах первого ранга эти составляющие вооружённых сил настолько хитро спрятаны в друг друге, что вычленить их способна только разведка РАВНОРАНГОВОГО государства.

От работы тайной полиции по вооружённым силам следует отличать любовь тайной полиции к военным кадрам. В качестве первоначального сырья для изготовления шпионов военные действительно замечательны. Те самые черты рабской психологии и ощущение мощи системы, оставшиеся в современности от арсенала дрессировки армии старых государств, здесь очень ценны.

Однако для того, чтобы военный сохранял свойства военного ему необходимо ограничиваться только отдельными элементами рабской психологии и, сознавая мощь больших систем, не впадать в цепенеющий страх. На большинстве шпионских вакансий этого недостаточно. Поэтому в норме часты переходы из военных в тайные полицейские, но не наоборот. Случаи же обратных переходов редки, в том числе и потому, что это одно из немногих узких мест общественного строительства, когда публично засвечиваются подлинные мастера жизни - те кто полностью осознают происходящее с ними и способны подняться над исполняемыми ими ролями - не важно шпиона или военного.

ПОЧЕМУ В ЭРЕФИИ ТАКАЯ СТРАННАЯ ТАЙНАЯ ПОЛИЦИЯ

Сначала собственно о странностях, а потом уже «почему». А то, к сожалению далеко не всем людям выросшим за пределами свободного мира понятно, о чём идёт речь.

Самое, что бросается в глаза - это какая-то совершенно немеренная ЧИСЛЕННОСТЬ. Например, в самой главной спецслужбе Эрефии, которая официально через Антитеррористические комитеты руководит всеми остальными, если верить газетам, состоит не менее сорока тысяч только оперсостава. Это больше чем полная численность крупнейшей контразведки мира - ФБР США со всеми потрохами, включая, наверное, даже уборщиц. Кроме того, существует ещё альтернативная главная спецслужба (с такой же вертикалью над остальными, хотя и несколько менее звучной) у которой численность оперсостава всего тысяч на десять меньше. Больше чем в Эрефии спецслуг только в КНР, но и то там есть оправдание в виде огромной численности населения.

Такая странная, чрезвычайно затратная и казалось бы, невыгодная политика, к тому же не имеет прецедентов в истории. Если не брать орган, ласково именуемый «Штази» (у которого те же самые проблемы), то ничего подобного никогда и нигде не было. Что вы кричите: «Саддам, Саддам». Да, действительно баасистский режим в Ираке имел тоже, казалось бы, непропорциональные по численности спецслужбы. Но там многочисленные спецслужбы и армии (одна армия и две или три разновидности гвардии) играли роль социального пособия для хоть сколько-то лояльного населения. Это были никакие не тайные полиции, а нечто среднее между общей полицией и народным ополчением, ревниво следящим, чтобы тайны общины не вышли наружу.

Это стало очевидным всем, кто хоть сколько-то уделил вопросу внимания, по итогам второй войны в Заливе. Однако, парадоксальным путём, эта реплика нас приближает, некоторым образом, к ответу на озвученный вопрос.

Тем не менее, к другим странностям. Эрэфийская тайная полиция местами, какая-то СОВСЕМ НЕ ТАЙНАЯ. Такие вещи, как совершение спецслугами преступлений: «крышевание», грабежи и кражи, взятки, похищения и убийства становятся известны обывателю не из сенсационных судебных процессов или журналистских расследований, а на бытовой, ежедневной основе. В маленьких южных автономиях, где люди к такому обращению не привыкли, это даже вызвало некоторые протесты. Но там-то как раз, это имеет некоторое оправдание в виде военных действий, хотя сказать, что «война всё спишет», было бы нелогично. В свободном мире ошибки на войне, судят строже, чем в мирное время. Конечно, на войне ошибки как легко делаются, так и легко скрываются, но если уж попался, отвечай. А тут прямо фейрверк безнаказанной публичности.

Ещё более интересный аспект ПУБЛИЧНОСТИ ТАЙНОГО. В свободном мире соперничество, конкуренция спецслужб предмет досужих разговоров чиновников. В прессу попадают анекдоты про соперничество за бюджет, но не более того.

В Эрефии широко известны становятся случаи вооружённых столкновений, более того однажды руководитель одной из эрефийских спецслужб написал в газету письмо, в котором жаловался на другую спецслужбу, которая как явствовала из текста письма устроила нападение на региональное управление его спецслужбы, убила двух сотрудников и похитила гору оружия. Если пойти дальше за этой горой оружия открываются совсем уж неприглядные вещи, но обыватель этого не знает, и мы тут пока тоже не будем развивать.

Что же объясняет эти странности?

Как учат нас, ну назовём это так, «детективные» учебники, чтобы понять происходящее надо изучить предшествующее.

А предшествующее такое. До начала шестидесятых годов, то есть до того как был уже очевидно взят курс на ЛИКВИДАЦИЮ «Софьи Власьевны» каким-то (каким, наверное, тогда ещё не решили) оглушительным способом, совспецслужбы ДАЖЕ И НЕ ПЫТАЛИСЬ прикидываться настоящими спецслужбами крупного государства.

Весь период становления и как уже признано расцвета совчины, они были предельно централизованы и смотрелись толи как чрезмерно разросшиеся контрразведывательные органы подполья, толи как объединённая оперативная группа в месте проведения антипартизанской операции. Ну, разумеется, кроме краткого периода Большой войны, но там и ситуация обязывала создать, что-то заточеннное против иностранного государства.

Казалось бы, страшная репрессивная диктатура должна стремиться к максимальной децентрализации, в смысле параллелизму (вон тот же Саддам или шах Ирана или Захар Дудаев - несть им числа на любой вкус), чтобы диктатор был единственным центром, ан нет, тут, словно экспедиционная группа борется с партизанами, а при ней разведывательный центр, а не махровая диктатура.

Если посмотреть чуть попристальнее, добавится ещё одна характерная странность, прямо как из учебника. Странные, нелогичные действия.

Заглядываем в «детективный» учебник. Точно, «необъяснимые с точки зрения повседневной деятельности действия в районе объекта» = «наличие организованной группы».

Там же до кучи видим и другие признаки группы: «повышенная экономическая активность без очевидного результата», «отказные, нераскрытые уголовные дела».

С последним пунктом прямо фантасмагория, которая обычно бросается в глаза даже историкам, которым в голове ещё во время обучения вставлен блок.

Но всё же даже им бывает трудно пройти мимо примеров, когда во время массовых репрессий, люди которым, ну по любым заявленным репрессорами или выявленным репрессологами критериям нужно быть в лагере-могиле не было НУ СОВСЕМ НИЧЕГО.

Это бывает заметно даже тем, кто сознательно закрывает глаза, на противоречивые, необъяснимые никакой логикой повороты политики высших лиц, включая первое, подписывающих явно «вредительские» с точки зрения нормального государства решения (взять ну хотя бы всем известную организацию эвакуации, сразу после начала войны или на победном взлёте сорок третьего официально закреплённое возвращение к тактике пехоты отвергнутой всеми другими армиями ещё в начале первой Большой войны, столь же знаменитое из жизни спецслужб - передача всей своей китайской агентуры спецслужбам КНР по личному указанию первого лица).

А ларчик то открывается просто.

СОВЕТСКАЯ ВЛАСТЬ И БЫЛА ОРГАНИЗОВАННОЙ ГРУППОЙ, ОРИЕНТИРОВАННОЙ НА СВОИ ОФШОРНЫЕ ИНТЕРЕСЫ В ЗАГРАНБАНКАХ И ФИРМАХ. То, что они вытворяли в поражающих воображение слабонервных людей масштабах, было прямым и полным эквивалентом того, что проделывали их наследники в чуть меньших масштабах в девяностые годы двадцатого века. Только тогда объектом была ВСЯ СТРАНА, а в девяностые отдельные бизнесы. Ну, так и к девяностым и информационные технологии подразвились, позволили уже более детально, точечно работать с отдельными группами масс, а не всенародными массивами.

Как и почему образовалась эта группа с оффшорными интересами, вопрос уже политический и непосредственного отношения к тематике лекции не имеет, да и вообще, по большому счёту не наше дело. Приложив уже упомянутые учебники даже к скудной ныне имеющейся информации, не говоря уже о каких-нибудь вдруг случайно сохранившихся архивах, даже сельский участковый в принципе и сам разберётся.

Мы же возвращаемся к нашим странным шпионам. Почему же в Эрефии они ТАКИЕ СТРАННЫё

Кстати, в свете только что озвученного многие странности надеюсь, для присутствующих перестали быть странностями. Например, маниакальная тяга советской власти к УНИЧТОЖЕНИЮ АРХИВОВ, особенно вдруг обострившаяся, принявшая прямо даже какие-то художественные формы, с конца шестидесятых годов, или чуть-ли не ДЕМОНСТРАТИВНАЯ охота центрального аппарата советского МВД за антиквариатом с последующим вывозом заграницу в семидесятых, уже надеюсь ни у кого из присутствующих не вызывает недоумения.

Современные эрефийские спецслужбы были созданы на основе советских, когда те выполнили свою задачу ЛИКВИДАЦИЮ И соВЕТСКОй ВЛАСТИ. ОБНАЛИЧИВАНИЕ

Структурно эрефийские замышлялись как аппарат нового независимого государства, но внутренне они были отягощены старыми обязательствами, включая необходимость содержать старые кадры, хранить старые тайны, что равно сохранению прежней власти.

Поэтому теперь они кроме основной советской функции - обеспечения функционирования офшорной экономики, вынуждены ещё играть роль социальной службы для старых кадров, социального пособия для их внуков, а также отстойника для детей элиты и элитных «баранов», которых по разным причинам нельзя устроить в другие места. А в чужой стране для офшорных очень мало мест (в хозяйствующих субъектах бездеятельность и идиотизм не должны превышать определённых квот, а спецслужбы позволяют сохранить в тайне любые масштабы бездеятельности и даже прямого вреда), так как политическая и научная деятельность тяготеют к фикции и соответственно убого финансируются.

Социальная функция спецслужб для элитных и околоэлитных кругов свойственна практически всем государственным организмам, однако нигде она не принимала таких масштабов как в Эрефиии. Исключение - саддамовский Ирак, однако там объектом социальной помощи были целые племена, что несколько эгалитаризировало тамошнюю систему. В Эрефии объектом благотворительности являются КОНКРЕТНЫЕ СЕМЬИ и отдельные лица из их окружения, что порождает наблюдаемое широким кругом лиц социальное неравенство (которое согласно классике криминологии и есть мать всех разновидностей преступности).

Если же говорить о свободном мире, то там благотворительная функция невелика. Это связано с тем, что элиты свободного мира являются достаточно замкнутыми и самодостаточными группами, вхождение в которые сопряжено со сдачей вполне серьёзных экзаменов. Таким образом, потребность в пристройстве сынков и «баранов», там минимальна. Элитные «бараны» там хорошо пристраиваются естественным образом, и, необходимость отягощать ими тайные структуры достаточно ограничена. Бонусом к этой системе идёт раздельность существования элиты и спецслужб, что позволяет свободно использовать спецслужбы для форматирования элит.

Совсем не то происходит в элите Эрефии.

ЭРЕФИЙСКАЯ ЭЛИТА - ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ БЮРОКРАТИЧЕСКИЙ ОРГАН ОФШОРНОГО ИНТЕРЕСА ПО УПРАВЛЕНИЮ КОНТРОЛИРУЕМОй ТЕРРИТОРИЕй. От того, что он, в значительный степени наследственный, его бюрократичность отнюдь не уменьшается. Таким образом эрефийская элита подвержена всем законам развития бюрократических организаций, в том числе неограниченного роста в случае отсутствия внешних препятствий. Хуже того, спецслужбы Эрефии это не отдельный внеэлитный орган контроля, а всего лишь продолжение самого элитного аппарата. Понять где кончается элита, а где начинаются спецслужбы невозможно, недаром в советское время они прямо входили в партийную номенклатуру.

С размерами, надеюсь, понятно.

Теперь о странной публичности, доходящей до публичности конфликтов.

Вот это на самом деле элементарно. Публичность снижает эффективность тайной полиции как государственного института, разрушает «магию власти». НУ, ТАК И ПРЕКРАСНО. Офшорной элите наплевать на это несерьёзное, самодельное государство, которое она, в общем-то, шестнадцать лет назад скинула как старую кожу. Несерьёзность такого огромного государства была обременительна, тяготила. Приходилось для доказательства не то, что серьёзности, минимальной значимости его существования постоянно мутить масштабные проекты, устраивать кровопролития, бесконечно надувать пустую оболочку.

Это было утомительно и обременительно не только для элиты, но и для служившей ей тайной полиции. То, что оболочка по-прежнему функционирует и даже приносит кой-какой доход, не особенно важно. Главное, что внешние требования позволили избавиться от обременений.

Тайные полицейские, хорошо чувствующие настроения элиты, постепенно стараются избавиться и от собственного бремени, которое в значительной степени состоит в поддержании существующей псевдогосударственности. Поэтому им уже достаточно давно наплевать на любые проявления публичности, дешифровки их собственных ролей и взаимотношений. Ну и пусть все знают, что они делают друг с другом. Ну, например, режут ножами. Что с того. Государства так, считай, уже нет, а то, что частные лица режут друг друга, так это бывает. То, что могло угрожать лично им, было только в давно уничтоженных архивных документах, а угрозы этому громадному псевдогосударствишку их не колышат. Тем более, уж до полной утраты функциональности всё-таки стараются не доводить (сверху одёргивают), ну, а по краю то, кто запретит ходить? Офшорная элита сама по происхождению народ рисковый.

Теперь прошу, не стесняясь задавать вопросы, помня о том, что чем глупее вопрос, тем информативней на него может быть ответ. За чёрным экраном автор безличен и поэтому не значим, значима только та информация, которую он вам может сообщить. Не надо подлаживаться или пытаться достать, показывая ум, попробуйте узнать что-то новое.

И СНОВА О ТАЙНОЙ ПОЛИЦИИ (ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ ЧИТАТЕЛЕЙ)

Тем временем автор лекций о тайной полиции (которые публиковались у меня в блоге) прислал мне свои ответы на вопросы блоггеров. Интересные, имхо, и поучительные.

ВОПРОС: Как тайное присутствие помощников шпионов на канале оказывает явное воздействие? Почему добровольность согласия на принятие определённой позиции Вы связываете с тайностью воздействия?

ОТВЕТ: Вы, наверное, видели как в нормальных семьях учат детей не лезть в огонь, под машины, не выпадать из окон? Никто на детишек не орёт, не запугивает, взрослые только малозаметным образом обнаруживают своё отношение к опасностям.

Примерно также присутствуя на информационном канале, то есть, пропуская информацию через себя, помощники шпионов формируют поведение объектов. В общем случае достаточно именно НЕЗАМЕТНОГО ОТНОШЕНИЯ. Хотя в горячих случаях, особенно в мероприятиях «с кровью», информация конечно и теряется и искажается в интересах решения задач тайной полиции. Однако, повторяю в общем случае искажения минимальны.

Насчёт тайности воздействия - мне казалось очевидным, что если человеку открыто сказать «делай совсем противоположное тому, что ты хочешь потому, что это выгодно нашей элите» он вряд ли будет это делать. А если в течение длительного времени постепенно подталкивать к совершению определённых поступков, подсказывать формально не связанные с упомянутыми целями идейки, то он, скорее всего именно так и сделает. Что-то потому что модно, что-то потому что понравилось, ещё что-то, потому что понравился предложивший это что-то и т.п. пока не получится «выгодно нашей элите».

По моему, очевидно, что государство всегда выберет самый надёжный второй вариант.

Гамму промежуточных вариантов и степень их приемлемости для системы Вам будет приятнее представить самому, чем слушать моё занудство.

ВОПРОС: Как отличить помощника шпиона? Как бороться с тайной полицией?

ОТВЕТ: Никак не отличить. Идеальный помощник не только очень похож (похожа) на того за кого себя выдаёт, но и РЕАЛЬНО ИМ ЯВЛЯЕТСЯ. То, что он помощник, это дополнительный контур к имеющимся качествам, никак с ними не связывающийся.

Это в идеале. На практике помощников обычно выдаёт согласование по времени активности с менее скрытыми (уже разоблачёнными) мероприятиями. А также интерес к МОТИВАМ деятельности (то есть к ценностям, ради которых деятельность ведётся), отличающий их от не задающих вопросов единомышленников.

Этот признак работает только в сложившемся коллективе, в формирующемся (распадающемся) он включается только по отношению к вещам в норме в отношениях конкретных субъектов вопросов не вызывающим.

На счёт, «бороться» Вы меня удивили. Казалось бы, из лекции должно быть понятно, что бороться с тайной полицией, это бороться с элитой. Это может себе позволить только другая элита. Ну, или инструмент другой элиты может воображать, что он «борется», но такую степень непонимания происходящего с ними для нормальных людей трудно представить.

Можно конечно за свой счёт вести образ жизни, который веками ведут представители некоторых социальных меньшинств и профессиональных корпораций. То есть анализировать в конце каждого дня и недели все произошедшие события, рассматривать каждое новое лицо в своём окружении (включая взятых при помощи генератора случайных чисел из толпы) как помощника шпиона, пока не будет основательно доказано обратное (или пока он не докажет свою большую лояльность Вам, чем гипотетическим шпионам). Зачем это Вам? Не легче ли найти общий язык с элитой?

ВОПРОС: Как рассказанное Вами сочетается с наличием в «свободном мире» демократического контроля за специальными службами?

ОТВЕТ: Напрямую сочетается. В «свободном мире» и пресса тоже демократически контролируется. Устройство прессы попроще, чем тайной полиции, но она тоже перестанет работать, если вы введёте предварительную цензуру. Поэтому наказывают только тех, кто попался, как правило, постфактум. Даже в самой открытой стране - США документы, связанные с национальной безопасностью иногда приходят в парламент с большим числом пробелов, чем слов. То, что в настоящей работе тайной полиции становится достоянием гласности, автоматически становится преступлением.

Это способствует соблюдению многоуровневого (многослойного) режима секретности. Уверен, что теперешняя грубая (в смысле со множеством утечек о реальных методах) борьба с мировым терроризмом, будет использована крупнейшими тайными полициями для заметных чисток своих рядов от недостаточно квалифицированных или неугодных.

ВОПРОС: Из-за Вашего рассказа создаётся впечатление, что в тайной полиции работают, мягко говоря, ограниченные и недалёкие аморальные люди, как это бьётся с поговоркой классиков этого дела, англичан: «чтобы заниматься такими грязными делами, надо быть очень чистым джентльменом»?

ОТВЕТ: Ну, во-первых имейте в виду, то время к которому относится эта цитата. Цитируете Вы кстати не точно, хотя и без потери смысла. Тогда в английской тайной полиции работало буквально несколько человек, на которых лежала огромная ответственность по управлению сотнями офисов на аутсорсинге. Сейчас даже англичане увеличили штаты (пусть не до значительных цифр, всё-таки качество для них главное) и могут обходится менее качественным личным составом. Опять же электроника. Теперь действительно, можно сказать, что нигде нет незаменимых. Звёзды тогдашнего масштаба нужны только в отдельных мероприятиях на ограниченные временные периоды.

Во-вторых, о чём собственно эта фраза. Слово «джентльмен» означает всего лишь честного человека. То есть того, кто верен своему слову, обманывает только по служебной (или иной мотивированной интересами коллектива) необходимости. Это не требует ни гигантского интеллекта, ни особой моральной чистоплотности. Доступно, в общем-то, зачастую и неграмотным уголовникам.

Хорошая иллюстрация - «на разборе правота важнее пистолета». Уголовник будет по определению прав, а лох нет. Уголовник честно признаёт (про себя конечно), что он обманывает, пугает, принуждает, а лох до того как быть обманутым уголовником, уже обманул себя утверждая, что он отстаивает благородные цели (а на самом деле перед кем-то выпендривается, нередко перед своими мечтами или хочет хапнуть кусочек, не испытывая моральных издержек). Так уголовник оказывается прав на разборе, а лох наоборот.

Как видим отсутствие честности (то есть «джентльменства») делает лоха неправым по жизни. Тайная полиция должна быть всегда права. В идеале конечно. Об этом ваша поговорка.

ВОПРОС: Зачем в элите нужны, как вы сказали «бараны», тем более, зачем они в спецслужбе?

ОТВЕТ: Современная элита - это система с очень высокой степенью надёжности. В принципе она неуязвима для физического воздействия (как целое). Единственный противник, который может причинить ей потери - это равноранговая или более сильная элита. Поэтому делается всё, чтобы минимизировать ущерб, в случае агрессии со стороны таких противников. Так как постоянно прятаться от другой элиты невозможно, применяется метод создания ложных целей. Чем более богато государство, тем больше оно вкладывается в безопасность элиты, в том числе в создание ложных целей, названных нами «баранами».

«Бараны» это полноценные члены элиты, заботливо выращиваемые в течение поколений, с одной основной задачей - подставить их на расправу в критический момент. Другие социальные образования тоже могут применять этот метод для повышения надёжности, но в отличие от элиты они ограничены в средствах и времени (должны работать на ту же самую элиту и содержать её). Так, что много совершенных «баранов» (то есть абсолютно негодных ни на что, кроме жертвы) они себе позволить не могут и в лучшем случае могут плодить множество одноразовых исполнителей. Элита же разводит целые стада «баранов».

Если «баранов» допускают до какой-либо практической деятельности, то она обычно связана с необременительным представительством (публичная политика, наука, бюрократия и т.п.).

ВОПРОС: Приведите, пожалуйста, пример «драгоценного помощника», который, не будучи связан с тп, делает то, что нужно тп?

ОТВЕТ: Сомневаюсь, что Вам неочевидна суть деятельности, по крайней мере, пары Ваших знакомых общественных деятелей. Однако эти примеры не будут чистыми, в силу того, что нельзя дать гарантии, что с этими персонажами не расплачиваются периодическими как бы «тайными» встречами. Повышают им и без того высокую самооценку.

Поэтому приведём пример классический, из истории.

Был такой Джованни Бокаччо, работал начальником разведки в одном из самых активных в этом плане на тот момент государств Италии. При тогдашних средствах коммуникации (то есть скоростях передачи информации) и тогдашнем количестве значимых объектов, аппарат из одного-двух людей без особых проблем решал все задачи. Однако, всё же какой-никакой аппарат начальнику разведки был необходим. Полноценные шпионы, конкуренты ему самому в этот аппарат Бокаччо были не нужны, нужны были мальчики, патриоты-идеалисты, которые бы надёжно обеспечивали его работу, но не более того. Заметим между делом, что похожая проблема была, очевидно, и у других тогдашних шпионов. Общая беда таких чистых мальчиков во все времена - отсутствие жизненного опыта. Такой опыт им необходимо было дать. При этом дать под контролем, чтобы по ходу приобретения опыта, особо идеализм не растеряли. Желательно было также и создать устойчивый механизм, чтобы мальчики были заменяемы.

Короче изготовил он (не с первого раза конечно), по последнему слову тогдашних интерактивных технологий, книжку «Декамерон». В книжке давались примеры для разбора, с общей идеей выработать у обучающихся понимание, что одни и те же установки, могут приводить к прямо противоположным результатам в зависимости от нюансов. Собственно ловить эти нюансы и должны были учиться мальчики. Получилось, много, занудно, тяжело, типа нашего с вами лекционного занятия только в десяти действиях. По-моему, он даже издал это дело уже после выхода на пенсию в качестве худпроизведения.

Короче, работало это ни шатко, не валко. Мучились шпионы, не знали, как молодое поколение обучать. Не прошло и стапятидесяти лет (по тем временам, как сейчас лет десять-пятнадцать), какой-то, нынешним языком говоря, журналюга написал с примерами книжку о методах осуществления власти, не про жизнь вообще, а только про доминирование. Примеры, подобрал поамбициозней, про героев и королей, но в принципе понятные и переводимые легко на уровень детсада (а это и был его реальный уровень). Книжку он не много, не мало посвятил какому-то конкретному государю, а адресовал государям, так сказать, вообще. Руководство к действию, понимаете.

Сделал он это то ли в качестве хулиганской шутки, то ли действительно такой дурак был, и не понимал, что если он сидит на своём месте, а правитель на месте правителя, то, наверное, правитель то получше про то место понимает. Бараны-то на тронах в то время, наверное, даже Китаю были не по карману. Как бы то ни было, проблема шпионов решилась. В книге был и идеализм, и героизм и собственно примеры из практики, необходимые для приобретения минимального опыта. Её сразу стали использовать как пособие, по-английски цитировали сразу после издания, хотя перевели сильно позже.

Вот так глупый писака выполнил работу, которую не могли выполнить шпионы по всему тогдашнему миру, хотя и нуждались, и даже пытались (тот же Бокаччо).

На всякий случай - «Государь», Николло Маккиавелли.

ВОПРОС: Что Вы имели в виду говоря, что «наука и политика в чужой стране фиктивна»?

ОТВЕТ: Из «чужой» страны выгребается ценное сырьё, в том числе люди, идеи. Чтобы строить из этого своё. Всё, что выгрести нельзя стараются поломать, чтобы другим не досталось.

Нефиктивная политика и наука, да и любая другая трата ресурсов внутри страны (не связанная с процессами выгребания или услугами каким-либо внешним силам, то есть тем же выгребанием) при такой установке будет помехой - зачем их финансировать? А раз нет серьёзного финансирования (то есть и зарплат тоже), то и элитным «баранам» там делать особо нечего. Если только официально не назначить им там кормушку, выделяя деньги, но запрещая заниматься чем-либо серьёзно. А это дополнительные затраты на контроль - в общем случае ненужная вычурность.

ВОРПРОС: Всё же непонятно что главное для тайной полиции, карать или собирать информацию, почему в воспоминаниях тех, кого называют шпионами и кого можно отнести к тайной полиции так много про сбор информации, про её источники?

ОТВЕТ: Мы с Вами сегодня об этом уже говорили.

Тайная полиция работает с ценностями, которые существуют в информационном пространстве. Значит основное - это РАБОТА С ИСТОЧНИКАМИ ИНФОРМАЦИИ.

Тайная полиция работает на каналах между этими источниками, не может же она их сама создавать? Хотя и такое делать приходится.

Если приходится карать, значит, враг уже проник в глубину обороны, значит, существуют ценности, позволяющие так себя вести.

Основное - это ПРЕДОТВРАЩЕНИЯ создания таких враждебных ценностей.

А мемуары пишут не о мотивах и причинах, а о приключениях и подвигах. Мотивы и причины труднее показать красиво.

ВОПРОС: Что за амплуа «Научи», никогда не сталкивалась с ним, а вы говорите о его распространённости?

ОТВЕТ: Вы наверняка многократно с ним сталкивались, если не лично (что сомнительно, это ходовой приём из репертуара советской средней школы), то в рассказах знакомых. Видимо, Вы его не узнали, из-за того, что мы говорили о его наиболее распространённой негласной версии.

В практике следователей всех сортов он широко известен - «Презумпция виновности», «Докажи, что не ты». Суть в том, что от объекта настойчиво требуют чего-нибудь доказывать - оправдываться.

Этим он автоматически ставится в положение если не манипулируемого, то низшего по статусу. Те, кто управляют, объясняют свои слова, но никогда - поступки.

(Это кстати ещё один пункт в пользу того, что мы говорили о «баранах». Образцы подлинного идиотизма демонстрируемого «баранами» позволяют избегать объяснений элитных решений в щекотливых случаях. «Идиоты - что возьмёшь»).

В положении «Научи» или «Докажи» объект легко идёт не только на выдачу любой информации (как правило, не замечая этого), и делает это даже с радостью, ведь эта информация его оправдывает, но даже становится склонен к совершению действий демонстрирующих «ошибочность» мнимой позиции исполнителя амплуа.

Если объект при этом ещё называют «Учителем», «умным человеком», «кристально честным человеком», «экспертом», «гением», короче навешивают любой недостижимый для него по определению статус, он гарантировано будет доказывать, что он не «Вася Пупкин», а «Учитель» - пока не будет получен искомый результат.

ОБЩИЙ КОММЕНТАРИЙ АВТОРА НА КОММЕНТАРИИ БЛОГЕРОВ

Автор не зря раньше возражал против публикации лекции.

Даже сейчас, когда настало брожение умов и ко многим сумасшедшим стали относится спокойнее, размещение в блоге текста вызвало у немногочисленных читателей не вполне толерантные реакции.

Ряд прочитавших выступил с резкими и изощрёнными репликами опровергательного характера, словно это не лекция для узкого круга фантазёров, а некая истина религиозного плана. Или на худой конец чья-то жизненная правда. Не надо так всерьёз принимать чьи-то мысленные конструкты - подумайте сами, разве могут в современных, тем более демократических государствах существовать институты, находящиеся вне законных и даже моральных рамок? Конечно же, нет! А именно такова описываемая в лекции «Тайная полиция».

Не могу не поблагодарить блогеров, прочитавших текст с совершенно неожиданной для автора тщательностью и обративших внимание на абсолютно нелогичные и несообразные ни с какими фактами утверждения. Блеск логики и эрудиция данных читателей, тем более обращённая на такой занудный по содержанию, бездарно изложенный и аляповато расшифрованный текст восхитили меня до глубины души. По старой спортивной привычке хочу, не имея возможности выдать им денежные призы, наградить хотя бы устными восхвалениями.

Весьма умную мысль высказал тот читатель, который обратил наше внимание на тот простой факт, что И.В.Сталин (Джугашвили) не мог иметь собственности и финансовых счетов за границей потому, что никто и никогда об этом не говорил.

Осмелюсь дополнить эту выдающуюся мысль - кроме сказанного, подтверждением того что, И.В.Сталин (Джугашвили) не мог иметь собственности и финансовых счетов за границей является также и то, что он никогда не жил за границей, не имел отношения к преступлениям связанным с отмыванием крупных денежных сумм, да и вообще не смотря на крайнюю стеснённость в средствах, никогда не скатывался к нетрудовому получению доходов, тем более из иностранных источников.

Не менее блестяще высказался другой блогер указавший на то, что русская тайная полиция работала хорошо, а советская так вообще в десять раз лучше, чем аналоги в свободном мире. Это утверждения приобретает особую яркость при иллюстрации общеизвестными фактами. Блогер не сделал этого в связи с их тривиальностью, однако меня пленяет именно красота их очевидности. Действительно, в русском государстве практически отсутствовали успешные акты террора, шпионажа и диверсий. Не говоря уже о революционно-экстремистской деятельности или покушениях на первых лиц. Русская история не знает ни одного цареубийства или сколько-нибудь серьёзного заговора. Более того, сам факт нелояльности человека монархическому строю делал его изгоем во всех слоях общества.

О советской тайной полиции в данном контексте и говорить даже неудобно. Именно благодаря её высокому профессионализму была фактически выиграна Холодная война, сохранён СССР, не стадии формирования развален ЕС и поставлена под советский контроль экономика ведущих западных стран. Всё это было сделано не просто так, а в рамках системного плана по построению коммунизма во всём мире. План этот, как мы знаем, был успешно реализован в полном соответствии и даже с превышением заявленных показателей. Советская тайная полиция сыграла решающую роль в его реализации.

Однако всё это меркнет по сравнению с тем, что два (два!) блогера заметили вопиющую неточность в одном из вскользь приведённых примеров. Сам факт, что целых два человека читали текст столь внимательно, что заметили эту мелочь, уже привёл автора буквально в щенячий восторг. Но эрудированные блогеры не остановились на внимательном прочтении. Они пошли дальше. Небрежными, но точными фразами они ткнули автора в пример его вопиющего незнания. В пример, который высвечивает его полное невежество как в военном деле вообще, так и в сравнительном изучении иностранных армий в частности. Блогеры резонно намекнули, что Боевой устав пехоты РККА, если память мне не изменяет, введённый приказом наркома обороны в 1943 году и заменивший групповые порядки пехоты на стрелковые цепи был гениальным и передовым документом. Натовцы, цахалы, афганские (чеченские, арабские) моджахеды вместе с народной армией Вьетнама по сию пору остающиеся приверженцами групповой тактики, не додумались до этого и через 64 года, что и предопределяет их сравнительную неуспешность в реальных боях рядом с непобедимой и легендарной советской армией. Более того, введение этих боевых порядков спасло огромное число жизней красноармейцев и помогло избежать демографического слома русского этноса. То есть тогдашний нарком предстаёт перед нами не только в образе гениального полководца, но и гениального демографа. Если бы предатели Квашнин, Иванов, Сердюков и прочие не сделали всё для устранения этого боевого порядка из российской армии, российская пехота по-прежнему оставалась бы единственной прогрессивной и в наше межвременье. Да что говорить, осмелься Гитлер перевести свою пехоту на «цепи», возможно бы история пошла по-другому.

В качестве благодарности, прошу блогеров принять в подарок ещё одну экскурсию в столь полюбившийся им выдуманный мной мир. Предлагаю вашему вниманию задачку по социальной психологии идентичную тем, которые используются шпионами в своих обычных тренингах по поддержанию формы. Задачка рассчитана на тренировку устойчивости сохранения одновременно эмпатии и рациональности мышления в экстремальной ситуации.

Условия задачи. Молодой менеджер приходит работать в аппарат большого заводоуправления. Допустим, маркетологом. Для решения функционал не важен. Когда-то на этом заводе его дед был очень уважаемым рабочим. Пользовался личным доверием Великого Директора - основателя предприятия. Получил через завод квартиру, ордена и повышенную пенсию. За Великого Директора готов был драться, иногда даже в реале дрался на собраниях. В настоящее время завод приватизирован кучей мутных наследников Великого Директора - не все они даже родственники между собой. Один из управляющих, выслужившийся из мастеров, пытался завод у наследничков отнять, перевёл часть акций на себя, но спился и умер. Наукоёмкое, в прошлом оборонное производство разваливается и т.п. как обычно в современной Эрефии.

Начинает молодой менеджер работать и вдруг узнаёт то, что неизвестно таким же как он менеджерам, рабочим и горожанам, но известно практически всем владельцам предприятия, а также многим хозяевам и управленцам в городе. А известно следующее: Великий Директор его деда поёбывал. В прямом, сексуальном смысле - вызывал в кабинет и ебал. Это ещё не всё. Земля, на которой стоит завод, до Революции принадлежала его прадеду, которого Великий Директор убил.

Когда эта информация расползётся за пределы круга хозяев и расползётся ли вообще молодому менеджеру не понятно.

Задание. Представить в картинках, желательно в цвете со звуками и запахами («мысленное кино»), что и как будет молодой менеджер говорить после осознания изложенных фактов:

- тем, кто ему это сообщит и будет об этом напоминать;

- самому себе;

- своим близким;

- другим горожанам. В случае если он (варианты):

А) окончил третьесортный платный ВУЗ и по характеру туповатый гопник, проживающий с родителями, ранее работавшими на этом же заводе;

Б) по первому образованию инженер, имеющий редкое хобби, проживающий с семьёй (число детей произвольно);

В) тихий гений, пишущий в стол симфонии, с листа создающий компьютерные модели любых сложных многовекторных процессов, проживающий с сожительницей (второй-третьей женой произвольно).

Подсказка. Сцены, основанные на парадигме «Великий директор Великий потому, что он ебал моего деда, а мой дед великий, потому что я его внук бесспорно великий» ошибочны. Люди не прошедшие подготовку по работе с дезинформацией, для того чтобы обмануть других обманывают сначала себя. При невозможности скрыть от себя неприятные факты, они стараются скрыть и логику, которая может привести к получению неприятных фактов. Даже в случае её очевидности и/или полных гарантий того, что она не будет вскрыта другими лицами в их кругу общения. Поэтому упомянутая парадигма для них категорически не приемлема.

Для самоконтроля:

- если рациональность мышления отключилась у Вас (произошёл непроизвольный отказ от решения задачи) на слове «спился», у Вас произошла серьёзная профессиональная деформация - вы стали верить собственной дезинформации, автодезинформировать себя;

- если рациональность мышления отключилась у Вас (произошёл непроизвольный отказ от решения задачи) на слове «ебал», вы латентный гомосексуалист и Вам нужна другая задача соответствующая Вашей половой ориентации;

- если вы не смогли отработать вариант «А», Вам надо дополнительно работать над устойчивостью рациональных логических схем мышления;

- если вы не смогли отработать вариант «Б», Вы недостаточно владеете социологическим материалом по обслуживаемому контингенту;

- если вы не смогли отработать вариант «В» у Вас ослаблена эмпатия, Вам надо работать над умением вырабатывать эмоциональные образы;

- если вы возмутились самим фактом постановки Вам задачи, то вы не лояльный шпион (вариант - иностранный шпион) и нуждаетесь в контроле со стороны государства.

Задачка простая, высшего образования не требует, нужен только жизненный опыт на уровне ушлого армейского прапорщика пятого года службы и исполнительская дисциплина. Попробуйте решить. Шпионы обычно решают такие задачки всем коллективом первичного подразделения, но эрудированным блогерам должно быть интересно и в одиночку.

Не знаю, будет ли автор ещё писать, он человек занятой и труднопредсказуемый. Ну да и этого достаточно для размышлений.

Паки о тайной полиции
Автор лекций о тайной полиции, которые я некогда публиковал у себя в блоге, снова вышел na sviaz и прислал мне "комментарий к гиперкомментарию Паи?онира-элджи". Под "гиперкомментарием", видимо, имелось в виду вот это.

На всякий случай ещё раз говорю: автор не я, отношение к сказанному у меня неоднозначное, ибо сам я в такие вещи не посвящён никоим боком. Но - "интересно, поучительно". В общем, читайте.

Комментарии? к гиперкомментарию Паи?онира-элджи

Комментарий к гиперкомментарию Пайонира-элджи

Пайонир-элджи в целом всегда рассуждает здраво. Однако, как большинству интеллигентов, ему присущ некоторый интеллектоцентризм. В результате которого, рассуждая абсолютно правильно, он в мелких, но возможно важных деталях попадает впросак, только из-за того, что считает интеллектуализм и интеллегентный образ жизни идеалом, к которому сознательно и бессознательно стремится всё человечество.

Поэтому возможно даже в блогах на темы пусть даже до очевидности понятные и простые, не зная конкретики, следует рассуждать несколько осторожнее.

Для начала поясним такую ситуацию простым, но иллюстративным примером.

Широко известен старый еврейский анекдот: "в аэропорту Лод (Тель-Авив), если мужчина спускается по трапу без скрипки, это означает, что он пианист". Интеллигенты как юдофильского так и юдофобского исповеданий (не знакомые с внутренними реалиями еврейского быта) с восторгами повторяют описание этой картины, полагая его примером еврейского шовинизма или законного превосходства. В их сознании музыканты это некие суперуспешные гении типа Ойстрахов или Кароянов. Общая картина тяжёлого быта многомиллионного мирового музыкантства ускользает от их внимания в силу ничтожности числа её пересечений с бытом таких интеллигентов. Поэтому очевидный любому человеку в теме смысл анекдота теряется, и самое простое, поверхностное оскорбительное значение картинки заменяется на бредни о величии изображённых субъектов.

А смысл таков: у галутных евреев (а также использующих их в качестве эталона других меньшинств со сходной общественной ролью) существует довольно жёсткая система профориентации, определяющая выбор жизненного пути ещё в раннем детстве, и до сих допускающая весьма малое число исключений. Если ребёнок умён и талантлив, он становится врачом или биологом, если ничем особым не выделяется - математиком, физиком, химиком или инженером, если глуп, то гуманитарием, ну, а уж если способен только "копать или не копать", то музыкантом. Таким образом, в анекдоте Израиль показан страной недоумков, неспособных к интеллектуальной работе (возможно, если смотреть из галута, и правомерно).

Разобрав системную ошибку Пайонира-элджи, переходим к двум досадным неточностям, порождённым этой системой.

Первое. Пайонир-элджи решил, что раз он сам большую часть информации получает аналитическим путём, то и все в мире должны жить точно также, в том числе и тайная полиция (= спецслужбы). Однако это не только необязательно так, но даже и практически всегда наоборот.

Кроме интеллигентности Пайонира-элджи к причинам этой ошибки причастна ещё некоторая ущербность современного русского языка по части аналитики. Все виды околоинтеллектуальной деятельности связанные с работой тайной полиции называются этим словом. Возникает некоторая путаница. По меньшей мере два разных аспекта работы шпионов смешиваются в одну кучу.

Если рассматривать тайную полицию как целое, то аналитика лишь один из полноправных методов получения информации, совершенно равноправный с подглядыванием, подслушиванием и вхождением в доверие.

Если брать отдельный офис тайной полиции, то аналитика это средство обеспечения его боевой деятельности как единого органа (в норме называется другим словом).

На уровне отдельного офиса ей реально занимаются один, самый максимум три человека, с одной лишь целью - чтобы руководитель офиса, его заместитель и руководитель операций ничего случайно не упустили, не забыли.

Короче от того, что советские спецслужбы вынуждены были ограничивать свою интеллектуальную работу ниже необходимого минимума, она не становится самым важным аспектом работы тайной полиции. Советские были вынуждены так действовать, потому, что работающих технологий достаточно массового контроля интеллекта тогда не было, и советская элита не могла позволить себе неожиданно оказаться в положении, когда её же собственные спецслужбы вдруг начали бы про неё слишком много понимать. Недостаток интеллектуальной работы достаточно эффективно компенсировали всеми прочими способами, поставленные задачи в целом решали, хотя конечно далеко не так эффективно как думают некоторые блоггеры. Но твёрдый первый сорт (да, не высший, но всё же) у советских спецслужб был. Работали в целом на равных с китайцами, хотя и были значительно более политически ограничены в применении тех же методик.

Второе. Логично предположив наличие в советских спецслужбах более высокого чем КГБ уровня, Пайонир-элджи измыслил некие "спецслужбы ЦК".

Его измышление верно лишь в одном: "Головная специальная служба" (ГСС, сокращение иногда в шутку расшифровывали как "Government secret service") действительно работала на уровне ЦК, являясь его постоянным рабочим инструментом. Однако остальные догадки Пайонира-элджи совершенно фантастические и очевидно построены на аналогии с советским оборонным заводом, где работяги крутят гайки в грязи (у Пайонира-элджи - КГБ), а инженеры с чистыми ногтями (но за меньшие деньги) корпят над белоснежными кульманами в КБ (у Пайонира-элджи "спецслубы ЦК").

ГСС была "священной дружиной" коммунистической олигархии и ежедневно решала фактически одну задачу - обеспечение независимости режима от страны пребывания. То есть поддержание конспиративности контакта с оффшорными элементами и защита секретов от слишком любопытных, особенно в советских спецслужбах и политических структурах.

Основой её эффективности было то, что при сравнительной малочисленности, процентов на 80% она состояла из действующих сотрудников контрольных органов КГБ и двух самых "руссобойных" управлений КГБ (на правах главков) - "пятого" и "третьего" и таким образом была неотделима от КГБ. Оттого, что в повседневной работе её сотрудники для прикрытия широко применяли документы ГРУ и МВД, они не переставали быть сотрудниками КГБ.

Их слабо скрываемое презрение к сотрудникам двух основных главков КГБ - первого и второго ("грязножёлтые", "мелочь" и т.п. - по советским монетам, в честь которых главки можно было называть "копейка" и "двушка" соответственно) связано с труднопонятным для современного человека явлением советского дефицита. Сотрудники ГСС на уровне ЦК имели свободный доступ к качественным западным товарам. Сотрудникам первого и второго главков приходилось ради куда меньшего ассортимента рисковать здоровьем и положением честного советского гражданина по заграницам или даже идти на сомнительные операции на советском чёрном рынке.

Примерно так же дело обстояло и с работой на Западе и даже в СССР - там, где ГСС зачастую могла решить вопрос одним телефонным звонком, сотрудники основных главков вынуждены были сочинять умные многоходовые комбинации.

Какое презрение сотрудники ГСС питали к "обычным" сотрудникам "своих" подразделений в формальной структуре КГБ можно только догадываться. Опять же, от этого сотрудники ГСС не переставали быть сотрудниками КГБ.

Очевидно также, что попытка создания чего-то подобного на альтернативной КГБ основе было изначально обречено на провал. Что и произошло с известным проектом СБП знаменитого А.В.Коржакова.

Для того, чтобы эффективно контролировать тайную полицию извне её организационной структуры, контролирующая организация должна иметь сопоставимые с контролируемой размеры в большинстве аспектов. Правило верное для всех организаций сетевого типа и подмеченное ещё, по меньшей мере, в Средневековье. А это во времена Первого Президента Эрэф было далеко не по государственному карману.

***

Комментарии Булочникова и др.

Про ГСС автор высосал из пальца.
В ЦК КПСС было две спецслужбы: Центральная Ревизионная комиссия и Внешнеполитический отдел ЦК КПСС. И ещё отдел административных органов при секретариате ЦК.
ЦРК - это следственный аппарат партии. Все чиновники с уровня начальника главка и секретаря райкома были выведены из под юрисдикции прокуратуры, КГБ и МВД. Ими занималась ЦРК. Я знал человека, который ушёл с начальников главков на понижение добровольно, чтобы выйти из под следствия ЦРК.
Внешнеполитический отдел занимался тем, чем ранее занимался коминтерн. (Ну, Вы знаете)
А Отдел административных органов утверждал ВСЕХ сотрудников ВСЕХ спецслужб, кажется, с офицерского звания. И имел, и собирал на них досье. В том числе и на всю номенклатуру. Других спецслужб в ЦК я не знаю.
Но не стоит обольщаться. В ЦК любой инструктор мог выполнять любое поручение. И у всех была жуткая секретность. За пропажу документа убили бы безо всякого суда. Так что весь ЦК, по сути, одна большая спецслужба.
И филиалы у него были: политотделы в силовых органах.

Был ещё Общий отдел или отдел по работе с документами, куда стекалась вся информация и где её анализировали. По результам анализа составлялись отчёты и записки. Такие отделы существовали на всех уровнях партийной иерархии, аналогом их на предприятиях были первые отделы, с ГБ они работали в тесном контакте, при этом ГБ было в подчинённом положении у Партии. Политикой всегда занималась Партия, а не ГБ, что кстати сейчас, в эпоху "кагебокко", заметно сказывается на качестве руководства страной.

Заволновался товарищ, аж евреев не к месту приплел. Йоффе или Ландау занялись физикой из-за неспособности стать врачами! А про аналитику и говорить нечего. В придачу к отделам аналитикой для КГБ и ЦК занимались целые научные институты. Из головного потом вышли на свет такие интересные люди как Петр Авен, Егор Гайдар и даже Петр Хомяков. Я уж не говорю про схему распараллеливания исследований, когда вопрос о введении войск в Афган обсуждали спецслужбы КГБ, аналитики ЦК и даже Институт Востоковедения во главе с Примаковым. Но в одном автор прав - большинство спецслужбистов, собирая информацию, не в состоянии до конца понять её важность. Из-за этого при СССР постоянно существовало притиворечие - специалисты АН СССР решали задачи, не имея полной информации для конкретной оценки, зато КГБ купался в информации, но часто не мог её осмыслить.

КГБ запрещалось делать анализ.
Они были обязаны давать в ЦК сырую нефильтрованую информацию. Которая анализировалась в ЦК и там же принималось решение по её использованию. Если надо, это решение спускалось ввиде директивы в КГБ. Даже аналитических отделов в КГБ не было.
После перестройки аналитические отделы создали и в ФСБ.
Но до сих пор там нехватка квалифицированных аналитиков. Не могут укомплектовать.

А что, собственно, Вы/я знаем? Положительная информация: два управделами вышли в окно, причем, интересен факт, что вышел тот, кого, казалось бы, никто бы и не вспомнил – потому что некому вспоминать, по старости. Все умерли. А все равно крылья расправил - ну, или сложил. И еще у Фалина нашли 600 000 долларов в рабочем кабинете. Вот и все, что можно считать достоверным.

Вывод: да. Были люди вне системы - это важно, потому что вбивали в голову: все единый механизм. Нет, не единый. Для тех, кто что-то понял в видимом устройстве совка, в этих 600 000 долларов в сейфе очень много. В сторону сенсационность, "600 000", доллары", – сам факт до такой степени не накладывается на советское устройство, что все лопается.

Вспомните: в кассу, премия, в кассу, к оплате, ведомость, под отчет, касса, бухгалтерия, главбух, приходный, расходный. ВЕЗДЕ.

Да, были живые деньги, но только там, где советская власть была бессильна взять даром, но очень хотела. или там, где речь шла о себе, любимых, но и там "учет и контроль". Иначе и быть не может. А тут? Это человек вне системы. Это уже кнопка на пульте управления. КГБ? Какой тут КГБ? Тук "каг бэ", а не КГБ. И своя иерархия ответственности. Или уже не ответственности, а консультаций. Или как? Сразу возникает вопрос, что это была за структура вне структур. Если структура, то должны были быть принципы "жизнедеятельности". Или никаких? Так, кстати, тоже может быть. Выкинули из окошка, и с концами. Но тогда это уже не государство, а воровское кодло, готовое в любой момент слинять.

Кто-то скажет, так организована любая власть – неподотчетна в принципе. Допустим, но кто они, физически – кто эти иванов, петров, сидоров? Откуда брались? Где они выучивались? Получается, кооптировались во власть. Из грязи в князи? Тоже не вяжется. Невозможно управлять, не пройдя ступенек. Тут одни безответные вопросы.
Что мне бросилось в глаза в этой серии ревеляций, так это замечание об отношениях "на интерфейсе". У одних все, что угодно, другие пускаются во все тяжкие, чтоб заиметь какой-то "японский магнитофончик". И первые вторых презирают. От этого наблюдения повеяло неизбывной местечковостью и первых, и вторых. То есть, и первые и вторые одним говном мазаны, а следовательно, первые тоже не власть. Тупик.
Что это было, Холмс? То, видимо, и было: результат налицо.

Я. Я и подумал. Вопрос: зочем ви тг'авите старого и больного человека? разве я вам сделал что-нибудь плохого? Мы же ищем истину, не так ли? Или что.
Ваше первое замечание - "Достоверная информация" и "1991" - это антонимы" - пусть и противоречит логике, но выдает обывательскую мудрость. А вот второе - голая демагогия.
Дело даже не в том, что видео тогда с телевизора записывали очень немногие, а потом интернет подчистили - сегодня нет даже упоминаний, а лет 12 назад было навалом, писали как о само собой разумеющемся, и Фалин охотно делился воспоминаниями, как передавал иностранным товарищам подделанные паспорта и лично давал деньги. Фактуру найти можно. Только зачем? Я и так помню трансляцию по ли 22, то ли 23 августа, и я не следователь, чтобы подшивать бумажки.
Речь о другом - о структуре вне и над властью.
А нервная реакция некоторых читателей наталкивает на мысль, что все это еще живо и имеет прямую связь с настоящим. Как вы себе думаете?
И "инкогнито" тему ненароком затронул не просто так?

Н-да... Тексты писал человек в теме (до определенной степени), но сами они - стилизация. Оставил грубые ушки, чтобы отсечь всех, кто их не заметит. Основной прием - тот, который у Пелевина когда-то описан. "-Вот, работает. -Что работает, дубина? -Концепция. Вызывает эмоции." Зачем писал? О.Д.Т.Ч.П. Почему они выложены? Может быть, потому что Станислав Робин уходит от нас. Зачем выложены? Неизвестно. Но самые умные из глупых (тех, кто отметился) это, возможно, узнают. Мы же вас предупреждали :)


http://krylov.livejournal.com/1910534.html

http://krylov.livejournal.com/1911021.html

http://krylov.livejournal.com/1911278.html

http://krylov.livejournal.com/1921990.html